krockodil

Всегда прав и с открытыми глазами.

Всегда виноват, чтобы не расслаблялся.

Всегда дает что-то новое, чтобы ждали.

Всегда не такой, как до этого.

Его любят или ненавидят.

Прекрасно знает, что лучший.

Уверен в себе и спокойно делает свое дело.

Потом выходит.

Выходит раз в месяц.

Читайте.

«Каста», №2(18), июнь, 2005

Манипуляторы - всегда отличные знатоки человеческих душ. Они очень тонко играют на чувствах, управляя решением оппонента, навязывают ему определенную стратегию поведения. Свое влияние они осуществляют не прямо, не грубым принуждением, а путем передачи своей жертве оснований, из которых та могла бы логически вывести "свое" решение.

Манипуляторы играют на слабостях.

Я мгновенно "вижу" человека и анализирую подходы к нему, заставляю его чувствовать мою силу и авторитет.

Бизнес требует постоянного анализа моего поведения и поведения моих подчиненных. Поначалу я делал это неосознанно, но с приобретением опыта я научился контролировать себя, а затем и всех тех, кого я сегодня называю своими "солдатами".

Люди очень восприимчивы к воздействию, они бессознательно хотят, чтобы ими управляли, а я использую это стадное чувство, заложенное в каждом. Мои подчиненные безынициативные и нечестолюбивые люди, они боятся ответственности и желают быть руководимыми. Поэтому я держу бразды правления…

Я отслеживаю выполнение моих приказов и, в зависимости от результатов труда, сотрудники либо получают поощрение, либо взыскание. Цель оправдывает средства. Сотрудники - средство. Мой успех - цель.

Моя жертва не обязательно должна быть пассивной, её активность лишь дает мне понять, в каком направлении двигаться и какую стратегию выбирать. Иногда это простое воздействие с использованием одного или нескольких приемов, но порой процесс превращается в настоящую игру - в мою игру.

Я отношу себя к прирожденным лидерам, к категории людей, которые в чем-то превосходят других, мое психологическое давление способно сформировать у человека послушание и подчинение, способно легко сделать его безвольным и управляемым, способно заставить его смириться с любыми обстоятельствами.

Мое поведение никогда не показывает моих истинных мыслей и чувств. В процессе разговора я подстраиваюсь к оппоненту, чтобы составить с ним одно целое - ведущий и ведомый.

Я управляю, следовательно, я развиваюсь.

Я вуалирую - сомнительную новость подаю в ряду положительных новостей.
"Наша фирма теперь будет оплачивать ежедневные обеды для сотрудников, оформить заявку на обеды вы можете в бухгалтерии в счет зарплаты, на 400 рублей в месяц. В эту сумму войдет…."

Я вникаю - создаю ощущение причастности к потребностям человека, он нуждается в этом ощущении.
"Я в курсе, что у вас недавно родилась дочь, поздравляю! Кстати, как у вас обстоят дела с…?"

Я обобщаю - беру частный факт и подаю в последнем абзаце под соусом "сколько можно?".
"Я же русским языком Вам вчера сказал - послать письмо до конца рабочего дня! Сколько можно откладывать?! Мне надоела Ваша развязанность и неисполнительность! Можете не ожидать в этом месяце премии!"

Я унижаю - это заставляет его отвлечься от своих намерений, вводит в состояние растерянности. Затем предлагаю желаемый для меня способ выхода из неопределенной ситуации. Такими "струнами души" может оказаться любой значимый для человека мотив: переживание из-за маленького роста или полноты, неаккуратная прическа или неопрятный внешний вид. Могу предложить собеседнику неудобный стул или вообще не предложить сесть. Ощущение физического дискомфорта будет отвлекать его от темы во время разговора.
"Вы задумывались о том, какое впечатление производите на наших клиентов? У вас кончился шампунь? Идите, приведите себя в порядок и обратите внимание, что я сократил сроки сдачи проекта".

Вы спросите меня, пользуюсь ли я этими приемами при работе со своими клиентами и партнерами? Конечно! Они в основном такие же легко управляемые, как и мои подчиненные.

При подписании важного документа, оппонент пытается сосредоточиться на нем, но я внезапно переключаю его внимание на предметы, не относящиеся к сути дела, при этом неосознанно для него производя нужное внушение.

- Какой ручкой вы обычно любите подписывать документы, шариковой или перьевой?
- Шариковой.

Возникает иллюзия выбора или ложное чувство альтернативы. Мало того, что в данном случае я перевожу внимание оппонента на предмет, не имеющий никакого отношения к делу, так еще, если задуматься, я предлагаю выбор без выбора.

У некоторых людей возникает неосознанное чувство благодарности за проявленный интерес к своей персоне, а, отвечая на вопрос, человек как бы сам соглашается с тем, что подписывать этот документ ему придется своей любимой шариковой ручкой.

Я угрожаю. Инстинкт самосохранения действует безотказно. Только мысли об этом по своим разрушительным свойствам действеннее, чем все остальное. Страх и тревога делают человека неполноценным. Человек подавлен и постоянно думает об этом.
"Вы уверены, что найдете другую работу с такими же условиями?", "Вы хотите лично поговорить с поставщиком (клиентом)? Он с вами разговаривать будет не так как я!", "Если вы не справляетесь с этой работой, то за что я плачу вам такую зарплату?".

Я стимулирую. Похвала при незначительных успехах расслабляет бдительность. При малейшем промахе я произвожу взбучку по полной программе. Человек должен быть всегда в тонусе, он балансирует на грани между фаворитством и аутсайдом.
"Вы отлично подготовили этот отчет, все учли, работа сделана на самом деле достаточно профессионально, это достойно премии. Надеюсь, следующий отчет будет не хуже и не такой, как в прошлый раз, когда я чуть было вас просто не выгнал за такое безобразие".

Я провоцирую. Заставляю реагировать на однозначность и бездоказательность моей оценки, заставляю объяснять то, что не имеет отношения к сути обсуждаемой проблемы.
"Вы говорите так потому, что этого требует ваше положение, а на самом деле думаете иначе! Яне за это вам плачу зарплату! Аза что я вам плачу зарплату?…".

Я не понимаю. Коварство в том, чтобы неверно истолковать доводы и аргументы оппонента, представить их в искаженном виде. Я перефразирую, сознательно изменяя смысл высказанных партнером идей.
"Другими словами, вы считаете…", "По вашему мнению…", "То есть, неужели вы хотите сказать, что…".
Я указываю партнеру на то, что приводимые им доводы - это всего лишь личное мнение, субъективное. Это принижает самооценку.
"Это вы сами придумали или подсказал кто?".

Я заявляю. Акцентирую на особую доверительность общения.
"Я вам откровенно (прямо, честно) скажу…".
Создается впечатление, что все, что говорилось раньше, было не в полной мере откровенно. Это привлекает особое внимание и заставляет говорить со мной в том же ключе, откровенно.

Я использую лесть. Она отлично воздействует на психику, не уступая ни одной другой уловке. Я намекаю, как много он может выиграть, если согласится и как много проиграет, если откажется.
"Как умный человек, вы не можете не видеть, что…", "Вы такой приятный человек, сотрудничать с вами - одно удовольствие…".

Я обязываю. Своему благополучию они обязаны мне и должны это четко осознавать.
"Вы хотя бы примерно представляете во что МНЕ обойдется ваша задумка?"

Я поддерживаю. Защищаю тезисы оппонента и, когда он отвлечет внимание, расслабится, и окружающие оценят его компетентность, наношу контрудар.
"Согласен, но…"
И раскрываю недостатки выдвинутого оппонентом суждения, демонстрируя его ущербность. Создается впечатление, что я знаком с тезисом более основательно.
"Вы, безусловно, правы, и ваше предложение очень рационально, но было бы неплохо не забывать о … и предпринять еще…"

Я обвиняю в утопичности идей. Заставляю оправдываться, искать доводы против высказанного обвинения в нереалистичности идеи. Благодаря рассуждениям в защиту доводов и происходит уход от главной проблемы дискуссии.
"Это же просто очевидно, что ваша идея не имеет никакого реального основания!". "Вы можете привести в пример хотя бы пару прецедентов подобного рода?".

Я навешиваю ярлыки. Вызываю ответную реакцию на высказанные упреки, оскорбления или обвинения, чтобы избавить разговор от конструктивности и объективности.
"Вы всегда говорите глупые вещи", "У вас все через одно место", "Это не удивительно, если вы снова потерпите фиаско, потому что вы невнимательный человек".

Я стыжу. Использую против оппонента ложный довод, который он проглатывает без особых возражений.
"Вы, конечно же, знаете, что…" или "Как, неужели вы этого не читали? Так о чем тогда с вами вообще говорить?"

Я иронизирую. Оппонент начинает испытывать чувство неудовлетворения и смягчает свои позиции, допускает ошибки. Особенно эффективно, когда спор по каким-то причинам не выгоден.
"Извините, но вы говорите вещи, которые выше моего понимания", "Да что вы говорите? А я всю жизнь думал, что…"

И каждый раз для меня это новый эксперимент, успех которого я всегда могу объяснить. Мой талант дает точное направление к действию.

Манипуляция - это игра. Все мы играем в игры, и каждый выбирает себе роль.

Моя роль - роль победителя. 

«Каста», №2(18), июнь, 2005

Научившись управлять событиями и людьми, ты по-прежнему не владеешь лишь одним - временем. Чувствуешь, как оно сжимается каждый день.

И вот ты, остановившись посредине жизни, понимаешь, что время, когда оно было по-настоящему твоим, стало прошлым. И краски прошлого времени куда ярче красок нынешнего и того, которое еще может быть у тебя впереди. И ты настоящий тоже остался в том цветном прошлом. В том прошлом, когда ты улыбался искренне, потому что тебе просто было смешно.

Сейчас все на что ты способен - это ни к чему не обязывающая, хорошо прорезиненная улыбка. Улыбаться нужно. А не хочется. А хочется, чтобы оставили в покое. Чтобы хоть один день прошел без моральных и материальных взяток обрыдшим рожам. Надоело расплачиваться подобным образом на каждом шагу. Но в твоем настоящем так заведено.

Уважение? За деньги. Достижения измеряются исключительно количеством прибыли.

Любовь? Ну, позолотите ручку. Она начинается согласно предоставленному счету-фактуре.

Дружба? А друзья теперь продают тебе товары и услуги с персональной скидкой.

Парадоксально, но все это началось с той точки времени, когда светлое будущее стало настоящим. И ты задумываешься: неужели это - то, о чем ты мечтал в начале пути. Хотел ли ты жизни с картонными эмоциями и фальшивыми чувствами?

Или дело тут действительно в точке зрения? И все это выглядит так тошно только через призму прошлого?

Тогда покажите мне счастливого бизнесмена. Хотя бы одного, незадолбанного самим собой и окружающими до почти ежедневных нервных срывов. 

Вот и получается, что и ты, и твой партнер и партнеры твоего партнера - из одного поколения. Поколения, выросшего в сжатые сроки до ненамеченной высоты. Поколения задолбанных бизнесменов. 

«Каста», №1(15), январь-февраль, 2005

Когда, переворачиваясь в постели, в очередной раз слышу "А откуда у тебя этот шрам?", я не считаю себя обязанным говорить ей, что получил его, сорвавшись с крана на стройке в девятилетнем возрасте. Это мой шрам. Моя метка. Точнее - отметина.

Отметина того времени, когда никто и не подумал бы звать меня по имени и отчеству. Времени, когда я твердо знал, что после 30 лет люди становятся глубокими стариками.

Иногда, глядя на своего девятилетнего сына, я вижу в нем себя - того, который пил воду из колонки на углу, который доводил до остервенения родителей, распевая во все горло "Пора-пора-порадуемся на своем веку!", который твердо знал, что в мире есть только два лучших сорта мороженого - это фруктово-ягодное, потому что за 7 копеек, и пломбир в вафельном стаканчике за 20, потому что вкусное.

Сын жутко похож на меня - внешность, мышление, даже смех такой же. Но в то же время он и его сверстники неимоверно далеки от бывших девятилетних нас. Те события жизни, которые преисполняли неимоверной радостью нас, у них вызывают искреннее недоумение - будь то очередная победа наших над канадцами или покорение крыши соседского гаража.

Они - люди другой формации. Поколения next. Поколения сверхчеловеков.

Без труда овладевая всеми немыслимыми компьютерными программами, они ни за что не поймут, зачем мы часами мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки. Действительно, зачем? Ведь абсолютно все теперь можно купить в любом магазине. Они ни за что не поверят в то, что читать книгу - это жутко интересно, а не нудная трата времени. Как никогда не поверят и в то, что лучший напиток летом - это квас из желтой бочки на колесах в плохо промытом стакане.

А самая авторитетная личность после родителей - милиционер.

Да, они умнее и развитее, но они и несвободнее. Дав им доступ ко всему, мы лишили их свободы выбора и самостоятельности.

У них нет нужды оглядываться по сторонам, прогнозировать будущее и думать о последствиях. Мы это делаем за них.

Меня мое улично-дворовое детство научило распознавать людей, отличать мнимое от реального и никому не верить. А что научит наших детей правильно ориентироваться в жестоком мире? Только наши советы? Сомневаюсь.

А наша всеобщая нищета заставляла тогда идти вперед, падать, подниматься и идти дальше, невзирая на синяки и ссадины. А им, чтобы добиться чего-то, достаточно лишь протянуть руку. Так есть ли что-то, что заставит их идти вперед?

Прав ли я, своей опекой лишая своего сына права на ошибки и неудачи? Ведь сам-то я к себе сегодняшнему шел именно через них, шаг за шагом выращивая себя из маминых напутствий и образов д`Артаньянов, Штирлицев и Жегловых. Меня растили мои герои. А кто герой моего сына?

Мое поколение создало мир высоких технологий, господства информации и оранжерейных детей. И теперь, заглядывая в глаза моему сыну, я пытаюсь угадать его будущее. Какой мир создаст он? Куда даст ему толчок тот трамплин, который я для него построил?

Хочу дожить и посмотреть…

«Каста», №1(15), январь-февраль, 2005

Ей меньше двадцати пяти, мне далеко за сорок. Она говорит, что любит, хочет и показывает, что умеет. Я тоже хочу и могу позволить себе полюбить ее. Могу выбрать ее и даже сделать своей женой. Сейчас мне под силу практически все. Но что будет дальше?

Когда она убедится, что я ее люблю, а если и не люблю, то испытываю достаточно сильную приязнь, она успокоится и начнет изо всех сил наслаждаться своим положением. Ей будут доставлять удовольствие восхищенные и завистливые взгляды сверстниц. Она будет ловить кайф, рассказывая как устроена моя квартира, какая стильная в ней обстановка, какая огромная кухня.

Постепенно тон ее разговора с подругами перейдет от восторженного к устало-светскому. Она быстро научится этому от себе подобных, моментально исключив из круга общения всех, кто не вписывается в ее новый образ. А эти, оставшиеся далеко позади, будут живописать друг другу все новые подробности того, как я подобрал ее, вытряхнув из мира китайского Fendi и Dolce&Gabanna.

В дорогих ресторанах она будет заказывать "Дайкири" и с умным видом рассуждать о нюансах среднеевропейской кухни, но через час будет готова пойти на тупое американское кино с попкорном, потому что оно "всем понравилось". Разумеется, с друзьями, ведь мне там "будет неинтересно".

Она будет считать меня нерушимым щитом для своей прелестной задницы. Будет думать, что оторвала себе жирный кусок, за глаза называя меня "своим папиком". При этом совершенно не задумываясь, какой ценой я зарабатываю "ее легкие деньги" и что мне пришлось сделать, чтобы достичь такого уровня.

Свое возрастное легкомыслие, подпитанное эйфорией внезапного взлета, она будет умело сочетать с холодной расчетливостью списка приобретений, составленного не на один год вперед. А со временем она в совершенстве овладеет искусством делать вид, что совершенно не интересуется моими делами, на деле ловя малейшие изменения. Благосостояние, которое обеспечивают ей мои достижения, станет ее "бизнесом". Как следствие у нее появятся резервные варианты на случай угасания моих чувств или успеха.

Мне будет мало о чем с ней поговорить и абсолютно не интересно слушать ее "важные" сплетни о том, кто, когда, где, с кем и так далее. Я буду слишком занят, чтобы скрашивать ее безделье. Она будет пропадать с подругами, при случае с радостью наставляя мне рога со всяким плебсом, ностальгируя таким образом по своему периоду пластиковых вилок и стаканов.

Мои дети будут почти ее возраста, к ним у нее будет надменно-пренебрежительное отношение. Они никогда не станут друзьями. И она вряд ли захочет ребенка от меня, прекрасно понимая, что придется вычеркнуть несколько лет такой бурной и беззаботной жизни.

В быту она быстро научится быть привередливой и будет пытаться переделать меня под себя, под свои привычки и стиль поведения, не осознавая, что я давно устоявшаяся личность и об меня сломалось не одно копье.

Мои друзья не будут воспринимать ее как мою супругу - только как очередное затянувшееся развлечение. Она будет кокетничать с ними, воспринимая их как потенциальных партнеров, мало чем отличающихся от меня.

Обзаведясь, благодаря мне, "породой", вкусом, почувствовав совершенно другой уровень жизни, она вдруг решит, что слишком хороша для меня и перейдет к следующему банкомату, который с радостью обеспечит ей новый шопинг-круг.

Она не будет мне подносить патроны, когда мне придется отстреливаться - она сбежит при первом запахе пороха.

И до конца своего союза с ней я не смогу ответить на вопрос: "Почему я сорвал персик и таскаю его в кармане, вместо того, чтобы регулярно наведываться в сад?".

«Каста», №1(15), январь-февраль, 2005

Общественное мнение - великая вещь. Его можно формировать, изменять, им можно манипулировать. Ведь, научившись управлять десятью людьми, можно смело переходить к миллионам - количество уже не будет иметь значения. Главное здесь приучить тех, кто на другом конце ниточек, поглощать нужную информацию. Именно этим методом воспользовались кукловоды идеологической машины Страны Советов, когда им была дана команда на уничтожение одного из первых в СССР мультимиллионеров - Яна Рокотова по кличке Косой.

Все началось в 59-м году, когда главный партийный идеолог товарищ Суслов на встрече с публицистом Альбертом Каном услышал от последнего, что на улицах Москвы его постоянно донимали какие-то люди с предложением продать валюту. Удар пришелся под дых, на мировой политической арене советский народ должен был выступать как оплот "всепобеждающего" социалистического строя с апатичным отношением к каким бы то ни было личностным материальным благам - все на энтузиазме и во имя победы коммунизма.

Поэтому уже через несколько дней все руководство МВД получило грандиозную взбучку от Суслова за халатное отношение к работе, и в течение месяца все дела по контрабанде и валютным махинациям были переданы в ведомство КГБ, которому дали карт-бланш на использование всех имеющихся в арсенале приемов и рычагов.

Специалисты Лубянки взялись за дело с присущим им профессионализмом и рвением, в кратчайшие сроки были выявлены основные "точки охоты" фарцовщиков и схема их работы.

Самые серьезные прибыли крутились вокруг "плешки" (улица Горького - от Пушкинской площади до гостиниц "Националь" и "Москва"), на которой низший ранг фарцовщиков рыскал в поисках иностранцев, готовых продать валюту, их называли "бегунками" (в основном это были студенты, которые со сделок получали ровно столько, чтобы можно было вечером покутить с подружкой в ресторане). Вырученные за день доллары и "жоржики" (фунты стерлинги) "бегунки" отдавали своим "шефам", а дальше начиналось самое интересное.

Получив валюту, "шеф" звонил по заранее оговоренному номеру телефона, где, как в фильме, ничего не подозревающая "старушка божий одуванчик" их принимала и записывала место и время встречи. Затем все той же старушке звонила некая, например, Аня и получала полный список назначенных встреч, который она, в свою очередь, передавала человеку, замыкающему эту цепочку, - так называемому "купцу" или "королю".

Такая сложная система обеспечивала полную недосягаемость реального хозяина, позволяя комитету госбезопасности лишь хватать по верхушкам. За год работы были арестованы тысячи контрабандистов и фарцовщиков, изъяты миллионы денег в рублях и иностранной валюте, но не попалась ни одна крупная рыба, способная приблизить ведомство к поставленной задаче.

Правда, был один большой плюс: просеивая мелкую рыбешку, сотрудникам КГБ удалось установить имена "королей" черного рынка. Было в этом списке и имя Яна Тимофеевича Рокотова.

Нелегкая доля короля черного рынка в СССР требовала от Яна Косого быть всегда на шаг впереди своих конкурентов и властей, умения досконально продумывать не только детали столь рискованных сделок, но и систему собственной безопасности.

И он придумал просто идеальное прикрытие для себя и своего бизнеса - он стал официальным негласным агентом ОБХСС, на деле же - он коррумпировал и подсадил на ежемесячные солидные гонорары несколько генералов МВД. Наличие такой мощной крыши позволило ему наладить свой бизнес за пределами РСФСР, организуя свои "филиалы" в городах Кавказа и Прибалтики.

Конечно, в то время даже само слово "валюта" для советского человека было, с одной стороны, абстрактно, с другой - пугающе: от него веяло западом и чем-то запретным. Но постепенно люди уровня горкомовских и обкомовских работников уже стали выезжать за границу, и, конечно, "официальных" денег катастрофически не хватало на то, чтобы привезти близким и знакомым "образцы западной жизни". Поэтому черный рынок процветал настолько, что его "короли" на самом деле себя таковыми и считали. Да они и жили, как короли. Ян Рокотов вставал около полудня, читал газеты и ехал на обед в "Асторию". После этого он звонил своей "Ане", та давала ему список встреч на день, и он отправлялся на "плешку", так сказать, контролировать процесс. Затем встречи, наставления и выбор одной из любовниц, которой предлагалось поужинать с ним шашлычком в "Арагви".

Но это, конечно, только внешне выглядело беззаботной жизнью - газеты он просматривал отнюдь не от безделья, все обеды и ужины, как правило, тоже носили деловой характер, прогулки по "плешке" - тем более. И это при том, что каждый день и каждый час он чувствовал у себя за спиной дыхание опасности, просчитывая в мозгу каждый последующий свой шаг.

Он знал, что несмотря на все меры безопасности, он должен быть готов к подвоху со стороны властей в любое время суток. Кроме того, Рокотов ежедневно был готов и к подножке со стороны своих "бегунков" и "шефов", которые всегда думали о том, как бы урвать себе сверх положенного.

Каких нервных и моральных затрат требовала от него такая жизнь - можно лишь предполагать. Тем более, что рестораны и женщины были единственными способами потратить свои деньги. Купить дом, дачу или машину, съездить на отдых за рубеж он не мог себе позволить - колпак захлопнулся бы тут же. Собственно говоря, из-за этого и появился чемоданчик. Кожаный, американский, с хитрыми замками. Здесь Ян держал свой необорачиваемый капитал.

Места его хранения тоже были настоящей головной болью - дома он держать его не мог, так как за возможным арестом тут же последовала бы конфискация, а отдавать заработанное с таким трудом советской власти он был не намерен. Поэтому чемоданчик постоянно кочевал по квартирам многочисленных любовниц и приятелей, а иногда он оставлял его в камере хранения на вокзале.

Да, я понимаю, о чем вы подумали. Все это, и чемоданчик и подпольные миллионы, несомненно, роднит Рокотова с небезызвестным гражданином Корейко. Однако между ними есть и одно большое "но".

Александр Иванович берег свой чемоданчик для той поры, когда Советы отойдут от власти. Он в это верил и ожидал такого поворота, что называется "со дня на день". А для чего же расширял свой бизнес и увеличивал обороты Ян Тимофеевич? В его-то ситуации подобного счастья ждать не приходилось, да и за границу его бы никто не выпустил.

Как он-то планировал распорядиться своими миллионами? Может быть дело в том, ЧТО этот чемоданчик давал ему морально? Ощущение возможности другой жизни, собственной власти над людьми в пику власти государственной, чувство выделения из толпы, в конце концов.

Так или иначе, но колпак КГБ накрыл его в самом расцвете сил и бизнеса. Правда, до этого Рокотов основательно поиграл с ними. Однажды он даже подсунул гэбэшникам "куклу". Позвонив одному из знакомых, Ян сказал, что хочет отдать ему на временное хранение чемоданчик, который ему очень дорог. Конечно, КГБ прослушивало телефон.

И Ян об этом догадывался. Немного помучившись возможностью получить пустышку, ведомство все-таки решило брать желанный чемоданчик. Знакомый Рокотова был тут же арестован. Думаю, Рокотов потешил свое самолюбие, представляя себе вытянутые лица ищеек, которые, открыв чемодан, увидели там мочалку и кусок мыла.

Наверное, зря он это сделал. Теперь его поимка стала для Лубянки делом чести. И его таки взяли. Оставили засаду в зале камеры хранения, где он был замечен однажды, и взяли.

А теперь представьте себя на месте Яна. Вы заработали эти деньги самым опасным из возможных путей. Вы успешно оберегали свой капитал на протяжении нескольких лет. Жили каждый день в напряжении. И в один прекрасный день вы прокололись. Прокололись из-за двух красивых женщин, которых КГБ приставило к вам вместо безликих людей в штатском. Решив, что слежка снята, Ян, петляя и запутывая следы, пришел в камеру хранения.

Привычный старичок обыденно взял квитанцию, пошел искать багаж, вот он уже несет чемодан, Рокотов протягивает руку - и тут ему начинают ее заламывать. Он закричал: "Ты чего, старик? Это не мой чемодан. Мой был черный". Сзади покровительственно похлопали по плечу: "Не надо, Ян Тимофеевич".

Конечно, он предвидел и боялся этого, но в то же время он прекрасно знал закон - больше восьми лет ему бы не дали. Так оно и вышло. По приговору суда, наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет… Но законом у нас всегда умеют распоряжаться столь причудливо, что он начинает работать не так, как должно, а так, как нужно. Хотя термина "Басманное правосудие" тогда еще не существовало.

В конце 60-го Хрущев, находясь в Западном Берлине, услышал от местных властей, что "такой черной биржи, как ваша московская, нигде в мире нет!". Естественно, вернувшись в СССР, он тут же затребовал отчет о том, как ведется работа по борьбе с контрабандой и незаконными валютными операциями. Ему услужливо поднесли дело Рокотова, которому, зная, что Хрущев возвращается с подобным намерением, уже быстренько дали пятнадцать лет в соответствии с вновь принятым законом. Таким образом, дело Рокотова стало первым в Союзе, где закон имел обратную силу. Юристы в шоке, но молчат, прокурор делает то, что должен, а народ читает прессу и справедливо негодует на "тунеядца", "отщепенца" и "паразита на теле трудового народа".

И тут грянул пленум ЦК КПСС. Здесь Никита Сергеевич так вошел в роль, говоря о слишком мягкой мере наказания для Рокотова, что потребовал ее ужесточения. В ответ на слабые протесты генпрокурора Руденко, Хрущев намекнул, что должность последнего не является пожизненной. В общем, как всегда: команда "фас", все поджали хвосты и с языками на плече несутся исполнять.

Тогда отличился председатель Верховного суда СССР Горкин. По его указанию спешно подготовили записку в Политбюро с обоснованием изменения статей УК о повышении меры наказания за незаконные валютные операции вплоть до смертной казни. Был подписан Указ, затем спешное повторное рассмотрение дела Рокотова и замена приговора на расстрел. Закон принял обратную силу уже второй раз всего за полгода! Благо население у нас никогда не отличалось юридической грамотностью, так что под бурные аплодисменты трудящихся Ян Тимофеевич Рокотов был расстрелян. Ничего личного, это бизнес, как говорят гангстеры. Просто нужно было устроить на ком-то показательную порку, вот шальная рука подслеповатой российской Фемиды и указала на первого попавшегося в Советском Союзе мультимиллионера.

Все-таки не любят в нашей стране богатых и успешных, ох как не любят…

«Каста», №1(15), январь-февраль, 2005

Сейчас деревья значительно потеряли в росте, дома в высоте и дороги в километрах. Сейчас разбитая ваза уже не катастрофа и пропущенный любимый фильм - не трагедия жизни. Меня стали интересовать собственное здоровье и выборы президента в другой стране. Эти изменения происходили постепенно, параллельно с такими же по значимости изменениями в окружающем меня мире.

1969…

Когда я впервые открыл левый глаз, американцы воткнули свой звездно­полосатый в лунный грунт. Партия и правительство, конечно, нашли неточности в опубликованных отчетах об американском полете, ненавязчиво напомнив трудовому народу, что мы все равно первые "поехали".
Pink Floyd выпускает альбом The Wall, и сыновья советских дипломатов начинают втихаря за деньги делиться им со своими менее выездными сверстниками.

1974…

Депортировали Солженицына.
Дети во дворе делились на "наших" и "полпотовцев" и кидались "ракетами" "Першинг-2" и "СС-20". Интересно, кто такие кхмеры?
Я познаю богатство ассортимента детских причесок. Передо мной стоит нелегкий выбор из "бокса", "полубокса" и "молодежной".
Польские мультики про Рекса, Крота и Лелека с Болеком все равно не такие смешные, как "Ну, погоди!". А "Веселые картинки" - куда лучше томатного мороженого.

1979…

Вечером на улицах пусто - на экраны вышел "Место встречи изменить нельзя".
Советские войска вошли в Афганистан совершать акты оказания братской помощи, освобождения и прочего патриотизма. Нас заставляют выписывать в тетрадки статьи из газет и зачитывать их на политинформациях. Я выбираю статьи не по содержанию, а по размеру, чтоб была не сильно большая, но и не в две строки, причем абсолютно без разницы, о чем в ней говорится.
Шпроты - это деликатес. Латвия, Литва и Эстония - это не заграница, но все равно очень интересно.
Вкладыши от польской жвачки менялись на индейцев, ковбойцев или викингов.
Я - самый счастливый ребенок: у меня есть "Салют" с катафотами и прищепкой­трещалкой. И я видел, как старшие ребята пытались курить папиросы "Любительские", прикуривая от костра. Хотя, по-моему, интереснее "выстреливать" из папиросы табаком, сильно дунув в нее.

1980…

Умер Высоцкий.
Скоростными темпами выстраивается Олимпийская деревня в Москве и проходит Олимпиада, злостно бойкотированная США и сочувствующими ей империалистами.
Я собираю громадные коллекции сувениров с олимпийским мишкой, спичечные коробки с породами собак и круглые пластмассовые значки с лошадьми.
Заучиваю клятву пионера, боясь забыть или пропустить хоть слово. Это первое заученное произведение в прозе. На церемонии вручения нам наших же галстуков вожатый читает по предложению - и мы всей толпой за ним повторяем… Это был самый первый "звонок" - какого черта я ее учил?


1983…

Я ошарашиваю родителей вопросом: "Почему наши генеральные секретари все умирают и умирают, а Рейган все живет и живет?". Дома валяются газеты с галереями фотографий членов политбюро. Мы их вырезали и хранили, чтобы знать, кто кем является.
Самые интересные учебники - по литературе. Там много портретов великих русских писателей. Правда, рожки нужно рисовать карандашом, чтобы можно было потом стереть ластиком, перед тем как сдать в библиотеку.
Курить нельзя - иначе могут исключить из пионеров. Да и в комсомольцы не возьмут.
Все еще хочу в армию, в Афганистан, или, в крайнем случае, на границу. Родители почему­то против.

1986…

Где­то там далеко происходит перестройка и совершается гласность. Где­то там выясняется, что на самом деле не все у нас было в порядке и надо обязательно что­то углубить и расширить. Несмотря ни на что, процесс пошел, и это правильно. А я пошел в институт.
Доктор Хайдер надевает лыжную шапочку и устраивает голодовку у Белого дома.
Студентов опять не берут в армию, да мне как­то уже и неохота. Не так там все романтично, оказывается, на самом деле. Тем более, что ходят всякие жуткие рассказы про дедовщину и стройбат.

1989…

Наши вышли из Афганистана. Последним через мост шел генерал Громов. Круто!
В институте последний раз увозят на картошку. Борьба уже не за количество собранной картошки, а за половые подвиги. Дискотеки, водка, гречка и страшилки про бром в киселе. Если не ходил драться с деревенскими - значит "не наш". А не драться - не получалось: деревенские охраняли подступы к соседнему пионерлагерю, где в это время были студентки педагогического.
Говорят, мы больше не будем учить съезды партии. Историю КПСС отменят?

1990…

Появляются стихийные рынки и видеосалоны. Всего за один рубль можно приобщиться к величайшему китайскому искусству, где орут на высоких тонах и лупят друг друга ногами. Вместе с этим можно посмотреть и по­настоящему интересные шедевры капиталистического кинематографа.
Цоколи "хрущевок" оборудуются под "качалки". Открываются запрещенные ранее секции "карате". В редких из них учат не просто "бить в репу", а еще и рассказывают про идеологию боевого искусства.
Постепенно меняются значения слов. "Трахнуть" - это уже не просто ударить; "крутые" - это не про яйца и горы; "телка" - не молодая корова; "мочалка" - не предмет для мытья; "колеса" - не только для машины; "баян" - не только музыкальный инструмент; "штакет" - это не от забора.
На страховку по достижении совершеннолетия и на накапавшие за время института проценты едва-едва можно постричься.
Присоединение ГДР к Федеративной Республике Германии. "Наши люди" в Германии по привычке шепотом в телефонную трубку рассказывают о том, как гэдээровцы сметают все с прилавков магазинов "загнивающего капитализма".
Цензуры в СМИ больше не будет?
Разбился Виктор Цой. Все подъезды в домах пестрят надписями "В. Цой жив".

1991…

Совсем другая страна. Распределения студентов нет. Есть распределение собственности. Модно слово "брокер". Вагоны с мармеладом меняются на вагоны с дыроколами, не покидая мест их производства.
Первая открытая мной фирма по купле­продаже всего на свете. Назвал просто - малое предприятие "Норд", с белым медведем на логотипе.
Мой первый автомобиль Волга ГАЗ­24 - на барахолке с рук за бешеные деньги в хорошем техническом состоянии.
Внезапно и неожиданно случается путч. Дети во дворе теперь играют в гэкачепистов, а первый и последний президент СССР уходит в отставку.
Оказывается, у нас тоже есть Белый дом. В Москве стреляют и переворачивают троллейбусы. Ждем, когда бэтээры появятся и на наших улицах.
Покалеченные афганцы занимают места в переходах. Те, кто еще может передвигаться, продают ширпотреб водителям машин, останавливающихся на светофорах.
Первый заработанный миллион.
В магазинах - только соль да спички и постное масло.
В октябре на глазах у десятков людей убивают Игоря Талькова. Убийца известен, но не осужден. Тогда это меня сильно удивило…
Queen тоже больше не будет - Меркьюри умер от СПИДа.

1992…

В январе Ельцин издал указ об отпуске цен и о свободе торговли. Почти на все товары вводятся карточки. Страна находится на грани голода. Жители многоэтажек в подвале держат кроликов и кур.
Появились ваучеры, как символ какой­то неясной собственности. Их называли "чубайсиками". Как, впрочем, и рыжих котов. По ценности они не на много отличались. Главный вопрос был "Что делать с этим неожиданно свалившимся счастьем?". Куда его вложить и как получить за него хотя бы номинал - 10 тысяч тогда еще неденоминированных рублей. В первое время ваучер можно было обменять просто на бутылку.
Появляются всевозможных расцветок фонды. Страна делится на "халявщиков" и "партнеров". Идут яростные споры о том, куда лучше отдать свои деньги. Ходят слухи о тех, кто неимоверно обогатился за счет покупки­продажи акций. Почему­то среди знакомых нет ни одного такого человека.
Оказывается, можно руководить правительством, имея фамилию Черномырдин.

1993…

Расстрел танками Белого дома. Как раз в дни празднования 500­летия Арбата. Народ приходит смотреть на это, как на праздничное шоу, с детьми, всей семьей. Кто­то защищает от кого­то Белый дом. Штурмуют Останкино. На крышах сидят снайперы. По радио постоянно передают "самые последние новости".
Потом все кончилось. Непонятно чем. Как и началось. Погибло около 150 человек.
Наши в последний раз стали чемпионами мира по хоккею…

1995…

Штурм Грозного. По телевизору показали, что осталось от той гостиницы, в которой я жил с мамой, когда ездил в детстве в круиз по Кавказу.
Налет боевиков на Буденновск и захват здания больницы и около двух тысяч заложников. При штурме здания погибло 140 человек. Это было уже не очень далеко.
Вся страна смотрела по TV, как премьер по телефону говорил с Басаевым.
Расцвет рэкета. Малиновые пиджаки с золотыми пуговицами. Пудовые цепи, бритые затылки. Модно иметь пару таких знакомых.
Объявлена амнистия всем политическим заключенным, в том числе путчистам. Тем, кто не застрелился, разумеется.
Убили Листьева. Все знают, кто и за что убил, но никто не арестован. Вместо этого несколько дней телеканалы транслируют фотографию Влада. Я уже ничему не удивляюсь...

1996…

Все голосуют, чтобы не проиграть. Везде висят плакаты с наиболее неудачной фотографией Зюганова и подписью "Купи еды в последний раз". Ельцин отплясывает на сцене под модные напевы немалого эшелона эстрадных звезд.
Первый раз выборы проводились с таким размахом и с таким изобилием бесплатного предвыборного сувенирного сыра.
Оказывается, коробка из­под ксерокса способна изменить расклад во власти на 1/6 части суши…

1998…

Новое слово "дефолт". Слухи о том, что доллар будет стоить 20 рублей, вызывали усмешку. Кто­то верит и скупает доллары, кто­то не верит или не понимает, как рост курса доллара отразится лично на нем и на его достаточных рублевых сбережениях. Победили первые. С очень большим отрывом.
Доверие к государственным ценным бумагам подорвано.
Бастующие шахтеры перекрывают железнодорожное сообщение центра с югом, принося огромные убытки бизнесменам, чьи составы вынуждены простаивать. Выход нашелся быстро - шахтеров увезли стучать касками в Москву, снабдив их бесплатным горючим.

1999…

Взорваны дома в Волгодонске и Москве. Это уже страшно. Это уже почти с нами и почти рядом.
В стране всегда было только три города: Москва - всему голова, Питер - красивый и надо как­нибудь съездить, и свой - потому что родной… До этого времени я никогда не задумывался о стратегической ценности для террористов своей собственной четырнадцатиэтажки.
Юрий Ильич Скуратов и две его партнерши удачно выступают в первом отечественном реалити­шоу. Навсегда запомнил фразу: "Человек, похожий на…".
Билл Клинтон чем­то обидел Монику Левински, и она не смогла скрыть от широкой общественности свое подпорченное платье.
200 лет со дня рождения Пушкина. Только самый темный и неадекватный россиянин не знает сколько же дней остается до юбилея.
Не очень далекая Югославия принимает доблестных российских солдат, которые никаких полномочий и не несут, но когда делят страну, очень не хочется остаться не при делах.

2000…

На Новый год Ельцин подарил стране Путина. Меньше чем за полгода мы его узнали, полюбили и избрали президентом. Новости пестрят репортажами из "самых дальних деревень на пару домов", где перепуганные бабушки правильно отвечали на вопрос "Какого политика вы знаете?".
В рекламных кампаниях такого масштаба газировочные и сигаретные бренды просто спокойно курят в сторонке.
Воспоминания о детских подсчетах - сколько же мне будет лет в 2000 году…

2004…

Путина избрали на второй срок.
А самый богатый человек России уже больше года сидит в "Матросской тишине".
Олимпийские игры уже мало кто смотрит - политические шоу интересуют все меньше.
Я занимаюсь достижениями по опережению собственных успехов. Уже по привычке.
Самый надежный щит ото всего и всех - хорошо прорезиненная улыбка.
Теперь вместо велосипеда "Салют" - автомобиль BMW, вместо друга - телохранитель, вместо маминого "Оливье" к новогоднему столу - Куршавель с банкетом на пике горы, вместо подарка - лишний час на сон.
Я перестал удивляться. И, кажется, что самое острое со мной уже произошло.

И ко всем событиям теперь добавляется слово "уже". Было. Слышал. Делал. Когда успел? Не знаю. Но кисельные берега будущего теперь достались тому, кто не слышал о гонке ядерных вооружений, не знает, что мандарины бывают только в Новый Год, не понимает, почему "наши" - это те, у кого красная звезда на кокарде (и никак не иначе), и для кого Ленин - такой же былинный герой, как Илья Муромец.

«Каста», №8(14), декабрь, 2004

Прошло четыре миллиарда дней рождений и один хэллоуин. Что-то плавно угасает в памяти, а что-то забылось на следующий день. Были ошибки, значит есть активность. Каждая бессонная ночь добавляет один перманентный штрих к макияжу задорных глаз. Радостная улыбка теперь скрывает на пару-тройку мыслей больше. И на вопрос "Как дела?" ответ поступает без задержек.

А как иначе? Ведь задачи всегда стоят весьма простые - создать невозможное, совместить несовместимое, удовлетворить и Кесаря и слесаря, и сделать это на одном вздохе. Каждое действие имеет плавно развивающееся начало, пиковую точку сдачи и постоянное ожидание послевкусия.

Кем надо быть, чтобы писать про гениев и безумцев, про талантливых бандитов и великолепных актеров? Как создать шедевр, не прожив хоть немного жизнь своего героя? А если не хочется? Если не близко? Если вообще не твое и не проникает в душу выдержанными в адреналине лезвиями эмоций?

Тогда беремся за Фаберже-продукты и увеличиваем длину прыжков. Ведь каждое достижение - это самая главная революция, это запланированно-ожидаемое седьмое ноября, жирно обведенное красным маркером в персональном календаре знаковых событий. И рождается чудо. Простой такой, незамысловатый грандиозный шедевр, которым можно с уверенностью гордиться. Человеку непосвященному будет казаться, что все происходит как надо. Да так и должно быть, ведь всем плевать на твои бессонные ночи. И это правильно.

Делай, что задумал и получишь то, к чему стремишься. На самом деле, это несложно, надо просто любить свое дело и, разумеется, быть человеком Касты.

«Каста», №7(13), ноябрь, 2004

Я не смотрю сериалы и не читаю желтую прессу. я не знаю в лицо своих соседей по площадке, и в моем подъезде всегда горит свет.

Я выстроил события в окружающем мире так, чтобы мое ускорение было постоянным. Меня окружают тщательно отфильтрованные временем друзья, имеющие четко запротоколированные недостатки подчиненные и надежные партнеры. У меня есть своя, хоть и небольшая, но Империя. Я знаю, сколько каждый служитель моей Империи приносит мне, сколько я даю ему и насколько я могу ему доверять.

И есть только один человек, о доверии к которому я не задумывался уже много лет. Он настолько же близок мне, насколько неожиданны были бы сомнения относительно него.

Это моя жена.

Она была рядом со мной, когда я был никем. Рядом, когда я становился, рядом и сейчас… Рядом ли?

Я достигал того, чего хотел, думая, что наши желания едины. Я чувствовал ее любовь и полностью доверял, когда поднимался. Достигнув масштабов иного порядка, я перестал обсуждать с ней дела, затрагивая только действительно знаковые события.
Я дал ей все. Я дал НАМ и нашим детям все!

- Любишь ли ты меня?
- Да!

И ведь в ее глазах это "Да" отражается заглавными буквами. Так почему же она мне ИЗМЕНЯЕТ?!!

Я знаю имя, фамилию, отчество, адрес, возраст, семейное положение, номер телефона, номер машины, место работы, метраж квартиры, размер противогаза и стоимость оторвать этому человеку оба его стремления к приятной жизни. Мне это несложно. Я не могу понять ее! Если я сейчас вышвырну ее за порог, она окажется на уровне той многолетней давности, когда букет цветов был величайшим подарком в жизни, а показанная полярная звезда - приобщением к общей тайне. Но ей-то уже далеко не восемнадцать, и трубочки уже не по 22 копейки... О чем она думает?

Ладно, пусть это будет месть. Да, она у меня далеко не единственная в жизни. Да, у меня были женщины, с которыми складывались более-менее длительные отношения. Да, черт возьми, я ей изменял! Но не надо забывать, кто я, а кто она. И кто мы друг для друга в этой жизни!

Так какого же черта я вдруг узнаю о том, что она "встречается" и "проводит время"? Мы достаточно долго живем вместе, чтобы взаимодействие из тактильно-вербальной сферы перешло в область ощущений. Я вижу ее. Я "вижу" ее насквозь. Я видел ее рост и тот момент, когда она остановилась. Нас слишком много связывает, чтобы я мог просто так ее выкинуть. Раньше мы росли вместе, сейчас - только я. Меняясь, я научился приспосабливаться к ней, любить ее, "остающуюся" со мной, и я всегда к ней возвращаюсь. Получается, что, допуская эту женщину в собственный мир, я рисковал. И чем дальше, тем рисковал все больше и больше, открываясь ей. Узнавая меня, она обретала дополнительные рычаги воздействия на меня для получения желаемого. Я создал ей спокойную жизнь, так какого хрена ей надо?

Может быть, просто секс? У мужчины самая эрогенная зона - это мозги, у женщины самая эрогенная зона - это мужчина. Более эрогенного, чем я, для нее не существует, это без сомнения. Тогда может интрига, опасность, игра? А во что играем, Солнышко? Основной женский инстинкт удовлетворен, дом - полная чаша, дети в надлежащих им сотах, ручей рядом и климат перманентно субтропический. То есть, задница полностью прикрыта, и переживать за ближайшие несколько поколений потомков не стоит. Но что же тогда свербит в этом объекте прикрытия?

Может врожденное, Дарвиным и Фрейдом неистребимое женское блядство, основанное на множественности самцов и стремлении к увеличению вероятности зачатия, так удачно купированное эволюцией до множественности оргазмов?

И трижды прав Ерофеев, произнося: "Каким бы ты ни был гением, ты не лишен вероятности того, что твоя жена может оказаться блядью"? Я жил с ней много лет. Я растил ее под себя и думал, что знаю все, чего от нее можно ожидать… а выясняется, что проморгал самое главное.

И в какой момент пропала любовь? Я воспринимаю это только так. А может любовь не пропала? В безвыходной ситуации человек мобилизуется и открывает порою для самого себя целый ряд собственных возможностей. Я не ожидаю от своих людей квазипрорывов. Все они мною изучены и классифицированы. И я знаю, чего ожидать от них в критических ситуациях. Но собственную жену я так не анализировал.

Так может она хочет найти кого-то вместо меня? Так тут главное не путать - не я ее муж, а она моя жена. И теперь она навсегда останется моей женой, даже если она прибавит к этому статусу слово "бывшая". Но тогда она потеряет абсолютно все, в том числе этого своего воздыхателя. Тут же. В один момент! Благодаря мне, она вращается в таком мире, где идиотов, в общем-то, не сильно много. О ее статусе МОЕЙ жены знают все, и отношение к ней при разрыве диаметрально изменится.

Или это просто жажда новых ощущений? Может дать ей удовлетворить все эти желания? Дать почувствовать, что это такое - "не быть моей женой"?
Я подумаю…

«Каста», №7(13), ноябрь, 2004

Они думают, что они нас выбирают. Который из нас красивее, сильнее, богаче, умнее и так далее. короче, кто из нас какой в постели, кто лучше, а кто наоборот.

В конечном итоге все к этому и сводится. Это даже занимает львиную долю их разговоров между собой. На самом деле я такой же. Я выбираю себе подходящую особу. Мне очень нравится этот процесс. Я им наслаждаюсь.

Причем можно жениться десять тысяч миллионов раз и столько же раз развестись, главное остается одно - желание. То самое желание, которое разгорается в недрах души при виде очередной молодой самки. Она по своим тактико-техническим характеристикам вполне подходит на роль моего партнера по одноразовому физкультурно-эротическому тандему. Она смотрит на меня с интересом. Она в глубине души не против. Ай, да все они не против! Только каждая по-разному "в глубине".

Каждая новая соискательница на мою душу и сердце (читай - кошелек и ширинку), стремится показать себя только с наилучшей стороны.

Позы, взгляды, ахи, вздохи - ассортимент уже наработан, но возбуждает далеко не это. Я четко оцениваю - подойдет или не подойдет.

Давно прошли годы трепетного многонедельного ухаживания и стихов под балконом. Все конкретно, на уровне "да-да", "нет-нет".

Мы можем встретиться первый раз в жизни и угостить друг друга кофе, подвезти на машине, пожать руку, поцеловать в щечку. Так почему бы не угостить друг друга сексом? Легко и непринужденно. Ведь это всего лишь секс, а не повод для женитьбы и даже не повод перейти на ты.

Я хочу ее и я ею овладею. Больше я как-то ничего и не хочу, но тебе, красавица, пока рано об этом узнавать. Поужинаем? Без проблем. Прокатимся? Да легко! Звезду с неба? Которую? Полярную? На! Я могу себе позволить, чтобы ты помечтала о чем хочешь. Реализую сразу и на месте, ведь у меня есть цель. Она не за горами.

Расписывать пьесу на несколько дней нет особого смысла. У меня есть желание сделать это сегодня. Без разницы куда поедем - хоть к тебе, хоть ко мне, хоть на природу.

Показательные выступления в постели, как обычно, на высшем уровне. Ведь она планирует свое завтра, или послезавтра, или еще может какие-нибудь перспективы. У меня на завтра тоже есть свои планы, но ты, дорогая, в них не входишь.

Что мы будем делать завтра? Да мне до звезды… до Полярной! Жесткий график и все такое. И не надо меня спрашивать про любовь, перспективы и любимые позы. Я знаю, что мне нужно, и я это получил.

Если понравилась - в обойму, не понравилась - тогда кто это? Девушка, мы разве знакомы? Да, наверное, уже нет, ведь впереди целая куча страждущих, а я-то всего один.

«Каста», №6(12), октябрь, 2004

У него не было ни денег, ни квартиры, где они могли бы лежать, ни ключа, которым можно было бы эту квартиру отпереть. У него не было даже пальто. Вгород молодой человек вошел взеленом, узком, вталию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были влаковых штиблетах сзамшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было. Вруке молодой человек держал астролябию.

Своей легкой походкой Бендер плавно вошел в жизнь с момента обретения сознания и способности адекватно воспринимать окружающее. Также, как и три мушкетера, и бестолковая троица Вицин-Никулин-Моргунов.

Стул за стулом, чем выше - тем полнее. Восприятие происходило слой за слоем. Сначала обычный ситуационный юмор: "Вы знаете, сейчас в Европе и в лучших домах Филадельфии возобновили старинную моду - разливать чай через ситечко. Необычайно эффектно и очень элегант-но", - безумно талантливый бред! Но это было смешно, потому что этот бред работал, и работал так, как надо.

Потом срезы несколько иного порядка - продавать билеты в Провал: "Приобретайте билеты, граждане. Десять копеек! Дети и красноармейцы бесплатно! Студентам - пять копеек! Не членам профсоюза - тридцать копеек". Как такое вообще возможно представить? Это же статья! Да легко! Ведь это Бендер - Великий комбинатор. И у него легко получалось совершать "неправильные поступки".

Понимая его, наблюдая за ним, приходило осознание того, что за каждой тупой стеной, за каждым барьером, за условностями, ограничениями и правилами стоят конкретные люди, и иногда даже не люди, а так - мелкие людишки. У них свои слабости, свои скелеты в шкафах, с ними можно находить общий язык. Поэтому весь происходящий вокруг бардак можно научиться подстраивать под себя, под свои цели.

Ситуацией можно манипулировать, комбинировать ее, а если не получается - то всегда найдется дыра:

-Кто поедет по Военно-Грузинской дороге - тех в город везем бесплатно.
-Куда же вы, Киса? - сказал Остап. - Нам в автобус. Пусть везут, раз бесплатно.

Подвезенный автобусом к конторе Закавтопромторга, Остап, однако, не поспешил записаться на место в машине. Оживленно беседуя с Ипполитом Матвеевичем, он любовался опоясанной облаком Столовой горой, и находя, что гора действительно похожа на стол, быстро удалился.

Нас так поступать не учили. Даже не так - нас не учили так блестяще выходить из проблемных ситуаций.

Бендер - это комета. Противостоять невозможно, так же, как и невозможно оторваться. Бендеризм всасывался в кровь с каждым просмотром фильмов, с каждой перечиткой обоих романов. Разумеется, если в жизни планировалась "Военно-Грузинская дорога. Захватывающий пейзаж и чудный горный воздух", а не "кривые, косые окольные тропы".

Конечно, речь идет не о мошенничестве и аферизме - "кодекс мы должны чтить". История Бендера - это уникальный учебник по взаимодействию с окружающим миром не с позиции Кисы Воробьянинова. И причем это достаточно сильный тестер:

-Читал - Конечно! - Понравилось? - А то!

Так и формировалась каста. Каста людей, которые смотрели, читали и росли на этом. Которые были способны сделать так, чтобы лед тронулся, чего бы это ни стоило.

Само появление Бендера "в природе" было весьма странным, если не сказать загадочным… если не сказать, что оно было в стиле самого Бендера. Изначально он планировался авторами вообще как второстепенный персонаж, появлявшийся на сцене с фразой про ключ от квартиры где деньги лежат. Но потом "Бендер стал для нас совершенно живым человеком, стал пролезать почти в каждую главу, и мы ничего не могли с ним сделать", - вспоминал Петров, в действительности младший брат Валентина Катаева, того самого, у которого "Сын полка" и "Белеет парус одинокий".

Именно Катаев предложил написать роман о "предводителе дворянства", озабоченном поисками бриллиантов. Условия жесткие - его авторство, их соавторство, с гонораром тоже все понятно. Но, увидев, что происходит с Бендером, Катаев поднял руки вверх: "Ученики побили учителя, как русские шведов под Полтавой. Заканчивайте роман сами, и да благословит вас Бог".

У новорожденного Бендера, помимо авторов-отцов, был свой прототип, от которого он унаследовал основные черты и несколько авантюрных историй.

Осип Беньяминович Шор, в миру Остап Васильевич. Знакомый авторам как брат одесского поэта Натана Фиолетова. Гимназист, студент, партизан, милиционер, рыбак и поклонник Бахуса на вопрос "Что он пьет: водку или вино?" неизменно отвечавший "И пиво!".

Недоучившись в Петроградском Технологическом Институте из-за внезапно наступившего Октябрьского переворота, он вынужден был вернуться в Одессу имея в качестве начальных условий своего вояжа всего ничего: поезда не ходили, валюта обесценивалась по нескольку раз на дню, власть менялась также, а молодому человеку было 18 лет (!) и у него не было мобильного телефона и кредитной карточки.

Возвращение заняло у него десять месяцев. Именно тогда он, не умея толком играть в шахматы, представлялся гроссмейстером. Устраивался художником на агитационный пароход, никогда не держав в руках кисти. А у некоей "знойной женщины, мечты поэта" прожил всю зиму - пока мешки с мукой не закончились.

Обо всем этом он впоследствии и рассказывал авторам. И это было нечто большее, чем способность выживать. Изящный авантюризм человека не из толпы. Способность пойти вопреки критической ситуации и сделать это красиво. Именно это и не смогло просто так остаться в эпизоде, вылезло наружу и зажило собственной жизнью дальше, и перетянуло весь роман на себя. Все "Двенадцать стульев" и позолоченное чайное ситечко в придачу.

Холодный расчет и безумный экспромт, переворот с ног на голову и нелогичная смелость, балансировка на грани и отточенная "работа на публику".

-Ей-богу, полезу сейчас и напишу: "Киса и Ося здесь были".

И Остап, недолго думая, сложил на парапет, ограждавший шоссе от кипучей бездны Терека, запасы любительской колбасы и стал подниматься на скалу.

Это, должно быть, чтобы мозги не обрастали шпиком. Это пропуск на персональный "Военно-Грузинский хайвей". И политическое кредо должно быть "Всегда!". Только в этом случае есть смысл продолжать заседание.

«Каста», №6(12), октябрь, 2004

"Проститутки так же неизбежны в обществе,
как стоки, канализация и свалки.
Они поддерживают порядок и спокойствие".
Альфонс Эскиро

Приехав в париж, наш человек сразу же норовит по-быстрому отделаться от гида и завернуть куда-нибудь налево. Потому как точно знает - парижское "налево" качественно отличается от не очень-то разнообразного отечественного досуга. Индустрия утоления бушующего либидо во франции насчитывает не один век. И не сразу она приобрела тот душевный и родной каждому российскому туристу вид.

"Девушки для радости" обретались в Париже аж со средних веков. И заведения типа "bourdeux", "bon hostels, "maisons des fillettes" встречались буквально на каждом шагу. Посещали их мелкие клерки, судебные писцы, добропорядочные женатые буржуа и сыновья из приличных аристократических семей.

Моралист Джеймс Гордон в 1634 году писал: "Девушка для радости может совершенно законно принимать оплату за услуги, кроме случаев, когда она просит слишком высокую цену. То же самое касается любой молодой девушки или проститутки, которая занимается этой профессией втайне, но замужняя женщина не имеет права просить оплату за свои услуги, поскольку доходы от проституции не входят в брачный контракт". Вот раздолье-то! Выходит, значит, бравый шевалье перед шеренгой загадочно улыбающихся девиц и начинает интересоваться разбросом цен. И одна из них на простой вопрос "А почем?" весело отвечает : "А бесплатно - я замужем!".

В те золотые времена во Франции публичные дома разрешалось открывать и мужчинам и женщинам. Вплоть до 1900 года. Потом нашего брата за злоупотребление служебным положением официально от дел отстранили. А будущим мадамам для получения лицензии надо было иметь незапятнанную репутацию, медицинскую справку, характеристику с предыдущего места работы - вот, пожалуй, и все. Содержательницы обычно носили громадную связку ключей на поясе. Голова была занята мыслями о дневной выручке и переживаниями о том, что в году так много праздников и выходных, которые мужчины проводят в семье.

Кстати, именно семейные мужчины составляли большую часть страждущего контингента. После рождения в семье второго ребенка, жены обычно прилежно заучивали фразу: "Дорогой, не сегодня - у меня мигрень". На что мужья отвечали: "Хорошо, я тогда пойду пройдусь". И это было нормально. Хотя и те и другие прекрасно знали, что закончится эта прогулка скорее всего за ближайшим углом, где улица озарена светом красных фонарей.

Проститутки, как и заведения, различались по социальному статусу. Создавались тематические, экзотические салоны, в которых клиенту было позволено все. Хорошие заведения могли предложить евреек и цветных девушек. В колониях же - в Магрибе и Индокитае, только белые девушки являются изысканным и пользующимся спросом товаром. Спать с ней - это значит мстить сильным мира сего: мандаринам, каидам и ага.

Этот, в прямом смысле слова, бардак закончился в 1946 году. По инициативе Марти Ричард закон закрывает французские бордели. Но "внезапно" буйно начинают развиваться всевозможные массажные салоны, арабские бани, клубы знакомств.

Теперь адресами "девушек для радости" в основном располагают портье гостиниц. Времена борделей прошли. Брошенные на произвол судьбы туристы вынуждены искать места ночных удовольствий самостоятельно. Хорошо, если рядом окажутся бывалые люди, которые обязательно рекомендуют вам направиться в район площади Пигаль, знаменитой своими стриптиз-барами, стриптиз-клубами и варьете. А также не забыть заглянуть в "злачные места", навроде площади Этуаль, улицы Сен-Дени, квартала Мадлен, Булонского леса и авеню Фош. Выбор велик, вопрос только в толщине… кошелька и разнообразии запросов.

Для тех же, кто любит утонченную эротику, предназначаются кабаре - от изысканных "Лидо", "Крейзи Хорс" до незабвенного "Мулен Руж", в котором танцуют и уже русские девушки. Спокойно и скромненько посидеть там стоит от 300 до 1100 франков. Правда, места надо заказывать иногда за месяц-два. К сожалению, девушкам в таких заведениях под страхом увольнения запрещается общаться с клиентами.

Так что в современном Париже спасение утопающих дело рук самих утопающих. А потому, по приезду, не теряя времени на Лувры и прочие Елисейские поля, смело отправляйтесь по обозначенному маршруту. Только не забудьте на минутку заглянуть в аптеку напротив. Ведь кроме светлых воспоминаний, другие последствия пребывания в "столице любви" нам с вами абсолютно ни к чему.

«Каста», №5(11), сентябрь, 2004

Науке доподлинно неизвестно, когда впервые нога разудалого француза ступила на территорию земли русской. Какую емкость при этом он сжимал в руке. Какая жидкость в ней плескалась, и куда именно ему прилетело мотыгой от обрадованного встречей тогда еще не советского крестьянина. Так и началась дружба двух великих народов.

Мы научили их пить водку и материться по-русски, они нас - пить вино и делать книксен. Вот и делаем мы с тех пор друг другу разного рода книксены и реверансы, проникая все глубже и глубже… в культурном плане, разумеется.

Итак, монсеньоры, едемте бистро-бистро.

БИСТРО



Подаренное французам во времена наполеоновского вояжа, оно вернулось к нам в виде закусочных быстрого обслуживания. Такова официальная версия. Но почитайте Флобера, Стендаля, Бальзака (если умеете), там нет слова "бистро". Оно появляется только во времена Мопассана, того самого, который Анри Рене Альбер Ги де. Так что команда это или фамилия - это еще как посмотреть, но слово, несомненно, приятное.

ТАКСИ



В XVIII веке один предприимчивый француз основал постоялый двор наемных конных экипажей около часовни Святого Фиакра.

Не долго думая, эти экипажи так и стали называть - "фиакр". В 1896 году французский автомобильный клуб провозгласил, что Парижу - "столице мира", были бы к лицу моторизированные фиакры - без лошадей.

И если изобрели бензин, то надо же его куда-то девать. С фиакров сняли оглобли, установили двигатели, а возле сиденья кучера - руль и прочие педали с рычагами. Через девять лет разъехавшихся по стране радостных моторизованных извозчиков удалось поймать, переписать и наделить справедливыми счетчиками - таксометрами. С тех
пор и пошло название - таксомотор или такси.

КИНО



Днем рождения кинематографа считается 28 декабря 1895 года, когда Луи Люмьер провел первый киносеанс в Париже в "Гран-кафе". На первую премьеру было продано всего 35 билетов. Но уже через неделю наступили полные аншлаги. А вдоль бульвара Капуцинов выстраивались громадные очереди страждущих посмотреть на движущиеся картинки.

ЛИМОНАД



Каким образом невымытый от лимонного сока стакан наполнили водой и подали Людовику XIV сейчас доподлинно неизвестно, но ему это понравилось, и этот коктейль вошел в употребление. Само слово "лимонад" ввел в употребление Петр I. Кстати, фенилаланин, странное слово, обычно печатаемое на этикетке, - это всего лишь аминокислота, биологически активная добавка, улучшает память, настроение, уменьшает боль, подавляет аппетит. Полезная приправка.

КОНЬЯК



Некий шевалье де Ла Круа-Мароне, уйдя с воинской службы, занялся любимым делом каждого уважающего себя шевалье - перегонкой вина. Перегонял он так усердно, что у него начались галлюцинации. Ему приснился сон: дьявол, чтобы забрать у него душу, кинул его в кипяток. Но шевалье попался крепкий и душу не отдал. Тогда черт приказал повторить операцию, но в этот момент шевалье проснулся.

Он тут же кинулся в подвал к своему любимому перегонному аппарату с мыслью: если дьявол думал забрать душу у человека после второго кипячения, то он просто обязан вынуть душу из своего вина после второй дистилляции. Так и получилось. И шевалье смог даже самостоятельно вылезти из подвала, чтобы явить свое открытие миру. А названием своим Коньяк обязан одноименному городу, где ушлые торговцы наладили серийное производство и разветвленную сеть сбыта.

МАЙОНЕЗ



В 1757 году герцог де Ришелье, командующий французским гарнизоном, завоевал город Маон - столицу испанского острова Минорка, а затем город осадили англичане. Французы сожрали все, кроме яиц и оливкового масла. Из этих продуктов готовили омлеты и яичницы. Такое "разнообразие" может осточертеть не только привыкшему к деликатесам аристократу. Тогда Ришелье всеми доступными герцогу средствами выказал повару свое недовольство. Повар застегнул штаны, растер с солью и сахаром яичные желтки, добавил в полученную смесь масло и пряности и все это тщательно взбил. Понравившийся соус в честь города Маон назвали маонским - майонезом.

ОДЕКОЛОН



Eau de Cologne - вода из Кёльна, изначально был изобретен вовсе не для наружного применения, а как лекарственное средство. В частности, в XVII веке одеколон использовался для профилактики чумы, лечения желтухи, ослабления звона в ушах и при некоторых других "нехороших" болезнях. Приятный запах объяснялся наличием эфирных масел из цитрусовых растений. В середине XVIII века во время Семилетней войны Кёльнскую воду привезли во Францию солдаты, где про нее и пронюхал Наполеон. Он даже носил у себя в сапоге специально сконструированный флакон с одеколоном. Так, на всякий случай, на прием сходить или просто наутро. В 1810 году Наполеон издает указ о раскрытии составов всех лекарственных средств. Чтобы сохранить секрет одеколона, его по-быстрому объявили парфюмерным средством и употреблять внутрь практически перестали. Но в настоящее время достоверно известно, что на территории России продолжаются небезуспешные опыты по применению одеколона согласно его изначальному предназначению.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА



"А вы-то еще кто?" Чтобы избежать подобных вопросов французы писали свое имя на том, что первое попадалось под руку - разумеется, на игральных картах, и вручали их при нанесении визитов (тем более, что карты были красивые, с вензелями и разными гербами). Так и произошло название от французского слова "vizite" - визит. Сейчас в таких странах, как Япония, Китай, Корея, Гонконг, визитки вообще заменяют любой документ, удостоверяющий личность.

ДЕНЬ ВЗЯТИЯ БАСТИЛИИ



Бастилия - излюбленное место политических заключенных средневековой Франции. Каждый мало-мальски инакомыслящий гражданин считался настоящим государственным преступником, если он хотя бы разок побывал в Бастилии. В этой крепости пересидели все знаменитости того времени, а Вольтер умудрился это сделать два раза. Даже Большая Французская Энциклопедия побывала в ее застенках (уж не знаю, как там ее выгуливали). Такой расклад, разумеется, не устраивал простой народ, и 14 июля 1789 года был произведен успешный штурм. Французы отмечают этот праздник 14 июля, а мы в любой день, когда все остальные более или менее известные праздники уже закончились, а до новых еще далеко.

ФРАНЦУЗСКИЙ ПОЦЕЛУЙ



Во Франции этот поцелуй называется "поцелуем душ". Французский поцелуй всегда подразумевает контакт языков партнеров и, как и при приеме пищи, здесь по большому счету не может быть что-то правильно, а что-то неправильно. Иногда работают оба языка, иногда - только один. Лучше всего сказать, что это просто незабываемый поцелуй, особенно когда он выполнен со знанием дела - ну, или без него, не важно. Короче, это самый популярный поцелуй во всем мире. Почти во всем. Жители Арктики не целуются по-французски. В Азии такие поцелуи очень редки и считаются нездоровыми. На юге Тихого океана вместо французского поцелуя партнеры посасывают друг другу нижние губы. Такие дела.

ШАМПАНСКОЕ



Первый урожай винограда труженики полей провинции Шампань собрали в III веке, но серьезно производить горячительные напитки стали только через тысячу лет. Готовая продукция из-за своей легкой газированности имела обыкновение разрывать бочки, в которых хранилась, поэтому называлась не иначе как "Дьявольским вином". В XVII веке уважаемому и добропорядочному монаху по имени Дом Периньон (Dom Perignon) наконец-то надоело постоянно пополнять фамильные запасы веселящей жидкости - и он изобрел стеклянную бутылку, в которую и стал разливать игристое, сохраняя при этом углекислый газ. А металлическую сеточку для пробки придумали англичане, потратив на это всего ничего - два столетия.

ЖАЛЮЗИ



Когда-то ревнивые мужья, уходя из дома по делам, запирали своих жен на ключ и закрывали окна специальными ставнями. И свет проникает, и не видно ничего. Вот эти ставни французы и прозвали "жалюзи", что в переводе на русский означает "ревность". В слове сразу три проблемы - несклоняемость, иноязычное ударение, и воспринимается оно нами как существительное множественного числа. Но это не мешает нам без проблем говорить: "Сходи-ка, милая, за жалюзями… я просил одну жалюзь, а ты мне сколько жалюзей принесла?".

ТРИ МУШКЕТЕРА



История написания "Трех мушкетеров" анекдотична. Дюма как-то заспорил с собутыльниками о силе художественного слова и о его способности формировать вымышленную реальность, которая становится для читателя ближе и понятней реальных событий. Друзья-историки заспорили и быстро раскопали ряд достаточно известных исторических фигур из королевского мушкетерского полка. Один, горбатый карлик, приехал из Гаскони "завоевывать Париж" и подвизался в роли полушута-полуидиота, объекта потехи всего света и полусвета. Другой был страшно изуродован оспой. Третий, заведуя полковой казной, погряз в таком казнокрадстве и сутяжничестве, что в походе был повешен на оглобле, невзирая на дворянство. Четвертый увековечил себя невероятной трусостью, изумляя однополчан мгновенной медвежьей болезнью при первом выстреле. Именно они послужили прообразами для пылкого д`Артаньяна, прекрасного Арамиса, благородного Атоса и храброго Портоса. Дюма выиграл спор.

«Каста», №5(11), сентябрь, 2004

Клевать перловку в одиночку или есть вкусный торт вместе с другими? Разумеется торт! И разумеется в одиночку, мы же ревнивые! Но не ограничиваемся одним тортом — смотрим на печенюшки, его окружающие.

Итак, есть женщина моей мечты, любви, желаний и прочих химических реакций. Конечно, она не была выращена в питомнике для одиноких девиц. Человек социума, то есть знает кто такой Пушкин, Шишкин и остальные Достоевские. Второго она смотрела, третьего она читала, томик стихов первого был мною продекламирован ей два раза с перерывом в месяц, потому что все равно не запоминает. После этого было выработано решение ограничиваться анекдотами. Их она не запоминает сильнее всего.

Несколько дежурных анекдотов на неделю, сменяя репертуар каждый месяц, — вот ключ к успеху и взаимопониманию с избранной спутницей жизни. Все прекрасно, гармонично, удовлетворяюще, но есть некая посторонняя мысль, которая не дает покоя.

Есть у моей верной, надежной и преданной скво некая такая подружка. Конечно, подружек-то есть несколько, но самая-самая она всегда одна, она всегда для души и всегда рядом.
Ну, то есть как рядом… Когда мы едем на шашлыки — то получается, что в компании она, как правило, одна, если не с вытянутым из глубоких дебрей интернета очередным Сережей.

Когда мы катаемся на аттракционах, то всегда втроем — я, моя скво и она, крепко обнимаемая за плечо. Когда мы ходим в кино, то мне сообщается: давай возьмем с собой Дашку, ну или как там ее зовут. В общем, лучшая подруга жены проводит со мной достаточно много времени… вернее, с нами… вернее, хочу я ее… что делать-то?…

Преданные, смотрящие снизу глаза. Осознание того, что рядом с ней мужчина, способный доставить такое удовольствие женщине, о котором моя собственная скво два часа ей рассказывала. А как иначе-то? Распространение сугубо интимной информации между близкими подружками прерывается только расстрелом вышеозначенных. Отрезание языков и пальцев результата не приносит. Общаются ментально — междометиями по телефону.

То есть подруга моей женщины знает про меня все: где у меня что и как это что применять к будням нашей повседневной жизни. Это неизбежно.

Но это полбеды. Самая главная беда— это то, что я хочу подружку своей женщины в сексуально-порнографическом плане, и что мне с этим делать?

Она возбуждает меня. Мы достигли соответствующего уровня взаимопонимания. Мы можем перемигиваться и хихикать, когда видим, что моя женщина вставляет не то весло не в ту уключину. Мы знаем про интимную жизнь друг друга достаточно много, хоть и делаем вид, что нам это неизвестно.

Ведь моя женщина — это такой надежный хранитель секретов, что информация циркулирует от меня к ее подружке со скоростью курьерского поезда, и под покровом строжайших запретов на разглашение сообщаются самые интимные подробности, как моего существования в этом мире, так и проблем взаимопонимания ее подружки с грубыми мужланами и неинтеллигентными попутчиками.

Я хочу ее, но я люблю свою женщину. Я хочу с ее подружкой Дашей совершить сексуально-эротически-половой акт, и я вижу ответ в ее глазах. Я просто хочу ее, без дальнейших размышлений о последствиях и о перемене объекта вожделения. Я не удовлетворен в этом плане. Я пребываю в бешенстве. Жарю барбекю на как будто специально выстриженной для этого зеленой полянке, где-нибудь на берегу водоема, и вижу, как они резвятся: играют в бадминтон, мячик или перетягивают канат, и думаю.

Это две женщины, которые мне далеко не безразличны. Ну конечно, одна несколько более далеко, другая менее. С одной я живу, с другой — взаимодействую посредством первой. И как мне достигнуть желаемого?

Ладно, вечеринка, гости, праздник, день рождения, моя женщина свалилась раньше, и вот я, например, на кухне с ее подружкой, которая любезно согласилась помочь с посудой. И, разумеется, я, весь такой после танцев, с расстегнутой рубашкой и бокалом бургундского...
Все тут и свершилось. Причем весело и задорно. Без биения головой о микроволновку. Смели все ложки и тарелки в мойку и упали на пол. Закрыли пяткой дверь в кухню. Об нее же и опираемся, предотвращая дружественные визиты заинтересованных криками друзей.
Все… все… встали, отдышались… смотрим друг на друга… кинулись в поцелуй, далеко не дружеский и не в щечку.

Что дальше? Да ничего. Она прекрасно понимает, что я с ней не буду. Я, разумеется, понимаю то же самое. Мы не будем мужем и женой. Мы как были друзьями, так ими и останемся. Но что-то изменилось, это определенно… что?

Изменилось ощущение возможности. То есть теперь, когда мы катаемся на каруселях или шутливо боремся на пикнике, я совершенно по-другому обнимаю, схватываю, зажимаю и просто ощущаю подружку своей женщины.

Осень. Свитер крупной вязки под горло у нее. Мой плащ. Зябкое обнимание за плечи, и молчание, потому что рядом в помещении находится готовящая грог моя спутница. Она появляется через сорок одну секунду и гармонично вливается в идиллию дружеского вечера заинтересованных одной темой тел.

Лето. Жара. Моя женщина побежала оросить водами океана свое разгоряченное экваториальным солнцем тело. Я наклоняюсь над ее подружкой и закусываю ее сосок через купальник. Она поднимает голову и улыбается. А что ей еще делать-то? Ведь и я и она знаем, что я не претендую на ее душу и на ее мироощущение. Я всего лишь друг ее подруги и между нами «было»…

Вот и все. То есть, я спокойно делаю барбекю, думая о том, что я люблю это прекрасное чувство. Рядом стоит моя машина, а чуть подальше бегают вприпрыжку две женщины, играя в свои незатейливые игры. С одной я живу, с другой я «могу».

Это удивительное чувство — «могу». Оно позволяет ощущать себя востребованным. Человеком, которого ценят не только за возможности и за способности, но и просто так. А просто так ничего не бывает, поэтому самолюбие эякулирует до высот небесных.

И глядя в глаза подруге своей женщины, ты настраиваешь зрачки на отражение связывающих вас эмоций, подкрепляя их пониманием возможности реализовать желаемое, оставаясь по-прежнему добрыми друзьями и человеками с большой буквы.

Так давайте вписывать эти буквы в историю взаимоотношений с любимой женщиной, потому что подружки ее могут быть разными, но любим-то мы персонифицированную личность, а не какую-то ботву.

«Каста», №3(9), июнь, 2004

Мне надоело подниматься по этой лестнице. Конечно ее звали "Юлия". А как иначе то. Я держал коробку дорогих конфет и бутылку не менее дорогого вермута, зажимая под мышкой пытающийся состыковаться с холодным бетонным полом тоник. В кармане была упаковка. Упаковка особого назначения.

Если бы ее звали «Мария», то в руках у меня была бы игрушка для ее дочки и бутылка белого вина. Желания были бы соответствующие — уложить поскорее малышку, посидеть на кухне под заранее купленный сыр и улечься в нежные объятия, удовлетворяя свой извечный страх не остаться одному. Прижать к себе даму и поразмыслить: а не сделать ли прижимание не ритуалом, а правилом?

Если бы «Наталья» — то игрушка для сына и бутылка красного, с последующей тихонькой ванной, чтобы родители не проснулись. Далее — сдержанный лэйк в ванной, опираясь на гармонично стоящую там стиральную машинку марки «Мечта» одна тысяча, не помню какого, восемьсот последнего года. Стараясь, чтобы этот агрегат не сильно бил о стенку. При этом по-советски завернутые немыслимыми кренделями батареи были бы обернуты непростиранными носками самых развеселеньких расцветок, принадлежащими отцу потенциальной спутницы, и издавали бы такой букет ароматов, что поневоле задумаешься над запахами фамильных кланов. А потом заснуть, уткнувшись в развилку желаний, предварительно исследовав бугор преткновений, но только в безопасной удаленности от рассадника семейной гигиены. Желание — поддерживается стойкой психикой и карнегиевским противопоставлением себя миру.

Если бы «Евгения», то в руках у меня был бы пакет с чистящим средством и пельменями. Причем, самыми вкусными, надежно геномодифицированными, гомогенизированными, соевыми, ядовитыми, вкусными, питательными и, безусловно, полезными пельменями. Они развариваются при доставании из упаковки, то есть идут трещинами и намертво прилипают к кастрюле, несмотря на постоянное помешивание. А еще пакет с одноразовыми губками, которые покупаешь сам, пытаясь поразить и приятно удивить спутницу, но, как правило, это воспринимается как должное, немножко ущемляя самолюбие.

Желание не прекращается — засунуть голову между грудей, чтобы эти произведения искусства зажали тебя с двух сторон и одарили, наконец-то, спокойным сном.

Я продолжаю подниматься по лестнице и думаю: у меня есть жена и пара любовниц, они меня ждут. Уж жена-то всенепременно. Зачем я иду к этой Юльке?

…Как-то раз мы с друганом ездили на квартиру к двум задорным подружкам. Вернее, они были сестричками, даже и не помню, которая была старше — его или моя. Помню, что я делал коктейль «Кровавая Мери», а друган рассказывал анекдоты, и самая главная цель была ясна нам задолго до изготовления этого уважаемого коктейля. Там все было понятно, и процесс предварительного взаимодействия длился, как правило, не более получаса.

Так какого черта я связался с женщиной, которую не знаю, которую не… исследовал на предмет совместимости, и сейчас, как школьник, иду к ней, мечтая о том… о чем никогда себе не позволял мечтать? Или о том, о чем мечтал постоянно?

Восьмой этаж… всех лифтеров согнать в резервацию, наделить необходимым инструментом и держать до достижения полной половозрелости в плане обслуживания лифтового оборудования.

…а если, к примеру, «Ольга»? Нет — Юлька это не Ольга. Нельзя сравнивать Понтиак с Ролексом, совершенно разные понятия — удовольствие сопоставимо, но методы применения отличаются. К Ольге надо приходить просто так, разговаривать про последние кинушки и непринужденно обниматься у окна, делая вид, что все нормально, скоро будет секс, и я не за этим сюда пришел, а потому что очень хорошо отношусь, практически люблю, сейчас поболтаем — да и завалимся по-дружески на диван. То есть я не тороплюсь никуда. Душу греет при этом осознание того, что она играет в ту же самую игру.

Если смотреть вниз между лестничными пролетами, можно увидеть двигающуюся по перилам ладошку. Остановилась, продвинулась, снова пауза, опять переместилась. Мне не составляет труда сдержать желание, но при этом в очередной раз приходит понимание того, что за эти перила я браться не рискну никогда.

«Светлана» обязательно была бы замужем. Причем не иначе как за спортсменом. Это придавало бы некую остроту, экстремальность. К ней надо было бы идти с кучей компьютерных компашек, набором инструментов, лучше забранным из починки принтером или с какой-нибудь еще железной причиной для посещения. Кто знает, когда ее супруга посетит одна из пяти-шести возможных мысль — заехать домой и… это… поесть, что ли… Дружеские посещения этой удивительной семьи сделали свое дело. С супругом пью водку и играю в бильярд, с его женой играю совсем в другие игры. С ними вместе просто весело и хорошо проводим время. Скука — смертельное, но излечимое заболевание.

…Кто ж придумал курить на площадках с мусоропроводом между этажами: есть тебе балкон или, в конце концов, туалет — вот туда иди и кури, там специально натренированная уборщица придет и совершит клининговый акт, а так я иду, весь без лифта, сталкиваюсь с тобой, самодовольная снобистская рожа, и вдыхаю переработанный твоими загаженными легкими дым.

Ладно, все можно пережить в первый раз, во второй раз возникает желание дать в репу, в третий раз — оцениваешь, не дадут ли в репу тебе, в четвертый раз — реально даешь в репу, и после этого что-то в жизни да меняется.

Так же поменялось и у меня, как я думал. Познакомился по Интернету с мадамой. Полный гламур, меня хотят, я супермачо и все такое… Разумеется, я себя так и позиционирую, по крайней мере, в своем сознании и в сознании окружающих.

Что дальше? Обмен фотками. Причем — «Самыми лучшими фотками МЕНЯ любимого в этом плане моего мироощущения», то есть 5-летней давности на фоне цыган, медведей, баянов и вечнозеленых гор. Влюбляются все, даже надоело. Но, все-таки, никогда не пойму контакты, которые фотками меняться не хотят: есть что скрывать, что ли???

Приезжают из ближнего и дальнего зарубежья, кто хочет просто, а кто хочет с изюминкой — их есть у меня. А что делать? Если женщина просит — то ты вынь и положь! Жить? Нет. Взаимодействовать? Как? Да никак, тебе надо — ты и приезжай! Уж повзаимодействуем как-нибудь.

Ладно, Юлька — организм особый. Еще со студенческих времен. Есть у меня к ней какой-то особый нереализованный вопрос, который я и поднимаюсь реализовать.

Четырнадцатый этаж, предпоследний. Ну нарисуй ты на стене Мадонну. Не ту, которая с младенцем, а просто поп-идола Мадонну, но красиво. Нарисуй ты любимого тобою Витаса, елки-палки, или, на худой конец, гражданина и человека Бориса Моисеева! Но зачем же купленный за 80 рублей баллончик с ультрамодной краской тратить на разрисовку фраз типа «Жора-Супер» или «Гандж-рулит»? Вот поймал бы такого «художника» и милосердно выпустил бы ему весь баллончик в рот: просто посмотреть — а что будет?

Но, не отвлекаясь — 15-й этаж, то есть я прибыл на место. Скромный звонок — по привычке — два раза. Из-за двери вопрос: «Кто?» — как будто не ясно, КТО в такое время и к ТЕБЕ…
— Я, твой Вельзевул и Прометей!

Открывают — все в шелке, слегка только что принятая ванна, запотевшие зеркала, влажные волосы, прилипающий халат, тапочки на безумно сексуальную босую ногу, запахивание, легкоразвязываемый пояс, пряди мокрых волос, КАЗАЛОСЬ бы, небрежно свисающих.

Все продумано. Я, как дурак, не знаю, что делать, либо броситься и сорвать, либо — что я и делаю: прохожу, чинно-мирно, не обращая внимания на знаки, раздеваюсь (ботинки, куртка, шарф, шапка, тапочки — надеть). Присматриваюсь, куда бы сесть и где, вообще, еда.
Думаю: у меня был миллиард женщин, почему каждая новая — как первая, причем, понятно обеим сторонам, что если есть желание, то оно сейчас реализуется, только список этапов, требующих прохождения, надо согласовать, так сказать, невербально.

Вот только это сейчас — зависит полностью от меня. Так какого черта я торможу???
И я беру… овладеваю… владею. Ведь я мужчина, и от меня зависит все… если я вижу, что меня хотят…

Хотите нас, женщины… и дайте нам это понять! :-)

«Каста», №2(8), май, 2004

В далекие и что-то очень уж незапамятные времена человек полюбил жареное мясо только благодаря тому, что как-то раз попробовал погибшего в лесном пожаре тушкана. Ну, или прародителя тушкана — сейчас уже и не важно. Наслаждаясь его жареным вкусом и греясь под лучами заходящего неолитового солнца, наш далекий прародитель как обычно изо всей силы своей любви огрел проходящую мимо жену натруженной в добычах пищи рукою прямо по филейному месту.

Мадам в наряде из выделанной и вывернутой кожи отреагировала на знак внимания соответствующим образом — и в мире стало на одну оплодотворенную яйцеклетку больше. Таким образом, отдыхая после еды и жены, наш герой задумался, а почему предварительная обработка предмета потребления оказывает такое значительное влияние на сам процесс неизбежного последующего потребления? Если я окуну, держа за хвост, убиенного мною тушкана в огнедышащий зев красного ветра или проведу необгрызенным ногтем по спине принадлежащей мне женщины, то потом потребление данных продуктов вызовет во мне больший эмоциональный отклик, нежели простое пожирание и совокупление…

Первобытный разум пытлив, он интересуется происходящим вокруг него, он экспериментатор, и это — залог прогресса. Я хочу ее. Я ее возьму. Но перед этим я ее потрогаю! Во-первых, мне интересно, почему все не так, как у меня, и почему при этом она функционирует без перебоев. Во-вторых, если ее потрогать в нужных местах, она будет более готова к проявлению внимания, нежели если ее внезапно поймать в колышущихся зарослях папоротника и невзначай повалить на ароматный мох. Но если ее потрогать за нос или погладить по голове филигранно выточенной из векового ротанга дубинкой — эффект будет обратный. Так где же трогать мою преданную скво? Как ее трогать, и что вообще происходит?

Такие, возможно, мысли роились в головах наших далеких предков. А мы вынуждены расхлебывать нерешенные неандертальские проблемы, потому что женщина до сих пор не хочет открывать нам все свои тайны, предпочитая хихикать над нашими попытками. Как будто ей самой не хочется, чтобы сокрушающая сила повергла ее в горизонтальное положение, а?
Так как же настроить виолончель, чтобы она была рада игре? Как затронуть струны, чтобы они играли, а не бренчали? Куда засунуть пальцы или где ими погладить-поцарапать?
Итак, эрогенные зоны — картография с последующей геодезией.

Как показывает опыт, гладить можно по всей поверхности дамы. Разумеется, существуют особые места, стимуляция которых вызывает больше эмоций у исследуемой. Не недоуменный взгляд и вопрос типа «Дорогой, ты что это там делаешь у меня?», а именно возбуждение.
Но мы же легких-то путей не ищем. Целовать один сосок, лаская при этом другой, много ума не надо. Не будем ограничиваться стандартным набором женских точек соприкосновения с мужчинами — ухо, горло, нос, сиськи, письки, хвост. Возьмем, к примеру, лоб. Чем не эрогенная зона? Самая эрогенная! Стоит лишь грамотно к ней подходить.

Посмотрите ей прямо в глаза, скажите, как именно вы ее любите, и нежно совершите долгий поцелуй в лоб, а потом снова посмотрите в глаза. Что видно? То-то и оно! А вы говорите, не эрогенная зона! Женщина же не автомат, и инструкцию по отысканию и нажиманию писать бесполезно. Есть чувство — так проявите его. Любое действие, совершенное с большим и не сокровенным чувством, может отразиться на вашем состоянии. В смысле перевести его в горизонтальное. Где мы и имеем удовольствие познакомиться со спиной.

Тоже, на первый взгляд, спина — ну и что, спина. Погладить ее может всякий, а вот понять — дано не каждому. Массажи там всякие, растирания — занятия полезные. А попробуйте просто положить руки чуть пониже лопаток и почувствовать. Почувствовать биение сердца, дыхание дамы, ее тепло. А что в это время чувствует дама? Не то, что вы забрались на нее, не сняв штаны, и не мозоли одиночества на ваших ладонях, а силу. Тепло и силу рук мужчины, который рядом.

Но мы никуда не торопимся, поэтому приглядитесь к спине. На самом деле она покрыта маленькими нежными волосками. Потрогайте их кончиком языка, стараясь не коснуться кожи. Приноровиться можно, если дама не будет сильно взбрыкивать от щекотки.

Кстати, о щекотке. Верный показатель наличия на поверхности эрогенной зоны. Если щекотно, значит, неправильно разрабатываете. Мужчина, не надо лапать и щекотать! Погладьте, молодой человек, погладьте! Если целуете, и ей щекотно, то потритесь щекой — но не как хомячок Гоша, а как любящий мужчина.

Про уши и говорить нечего. Широко известная эрогенная зона, для которой давно уже изобретен и повсеместно внедрен самый надежный стимулятор — телефонная трубка. Набираете заветный номер, она берет трубку, прикладывает к уху, и все — произошел контакт. Теперь можно вытворять с ней все, что душе угодно, без особого риска. Она млеет, она закатывает глазки, она прикрывает трубку ручкой и смущенно хихикает. Она говорит: «Ну, перестань, что ты такое говоришь!» — не прекращая улыбаться и желать, чтобы вы говорили именно «такое». Она произносит столько нежных слов, сколько никогда от нее не дождешься, если находишься рядом. На протяжении часа, двух, трех — кто на сколько способен — ваши губы находятся от ее уха на расстоянии шепота… еще миллиметр и кажется, что можно лизнуть. Она этого не осознает, но чувствует. А если она еще и находится одна и только что из ванной… О-о-о! Ведь вторая рука у нее свободна…

В общем, манипуляция по полной программе — хороший заменитель неспособности обнять. Или замечательная прелюдия к ее спокойному сну.

Эрогенных мест масса — затылок, пятки, запястья, коленки. Коленки — зона особого внимания. Опуститесь перед нею сидящей, сведите ее колени и сожмите их в руках. Помним: большой палец над коленной чашечкой, средний — под коленкой, ладонь на коленке. Изредка чуть надавливаем и держим ее колени сжатыми.

Молча. Только молча. Глядя прямо в глаза. Отвлекаемся лишь на редкие, недолгие, нежные поцелуи в проглядывающие из-под ваших рук места. Дама понимает, что вы сильнее, что вы с легкостью можете развести эти самые коленки и пойти дальше, но вы ее держите. Вы даете ей понять, что с вами она в безопасности. Она чувствует готовый сорваться ураган страсти, который может сделать все, что угодно, но он хранит ее и наслаждается моментом. Она «принадлежит» и четко понимает это именно сейчас.

И она сама раздвигает коленки, чтобы привлечь вас к себе и подарить долгий и на все соглашающийся поцелуй… и чтобы пойти дальше.

Но главное — не отвлекаться от цели. Зачем вообще мы ищем эрогенные зоны? Чтобы доставить женщине удовольствие? Я эгоист, я хочу, чтобы мне было хорошо. И я получу кайф от того, что увижу ее счастливой.

И пусть только попробует вылезти из кровати, пока я не исследую всю ее на предмет отыскания эрогенных зон. Где у дамы какие зоны — это должно быть открытием мужчины, а не откровением женщины. Но и не тайной. Все-таки цель-то одна.

Ты никогда меня не гладил вон там, а мне там очень нравится! Что за упреки, как не гладил-то? Наверняка гладил, так ты покажи мне, что тебе это нравится. Отреагируй так, чтобы я запомнил это место и не забывал про него, а если и не гладил, так подставь, в конце концов. Откуда я знаю, что именно тебе нравится. А если я не понимаю, так попроси меня об этом! Скажи!

И вообще, что интереснее: поиск или нахождение? Ищем самую эрогенную зону, обводя красным фломастером уже найденные... И что такое самая эрогенная зона? Пресловутая точка G? На мою любимую женщину одного фломастера не хватит, и таких точек G у нее несколько…
Но, может, все-таки есть у женщины самая эрогенная зона? Да конечно есть — душа. Вот ее и стимулируйте!

«Каста», №1(7), март, 2004

Помните, в начале фильма «Роман с камнем» герой и героиня срываются с края оврага и оказываются в луже на его дне? Герой влетает в эту лужу головой вперед и занимает по отношению к героине весьма интересное положение. Затем он поднимает голову и пару секунд смотрит на героиню снизу вверх. Знакомая ситуация? Конечно, знакомая, только в жизни все не как в кино, все наоборот. Сначала смотрим, потом занимаем позицию, а потом… А вот что произойдет потом — это еще очень большой вопрос!

Существует ли тема про отношения с женщинами, которую не тянет обсуждать в сугубо мужской компании за кружкой пива или партией префа? Как дама стонет в постели — легко! Есть ли у нее… э-э-э… бритва — да пожалуйста! Любимая позиция — да, вот такая, такая и еще вот такая! Тщательно скрываемая интимная жизнь порою разворачивается в один момент, был бы верный друг-слушатель, а уж похвастаться-то мы любим.

Но все-таки одна темка есть. Вон за тем столиком сидит центнер мобильных телефонов, бумажников и брелоков от сигналок, напротив него — такое же произведение эволюции. О чем они разговаривают, не слышно, зато хорошо видно. Расставленные в разные стороны перстни сжимают воображаемую автомобильную покрышку и на резком выдохе надевают ее на область ременной пряжки — о чем разговаривают? Да конечно о ней, родимой! О любви! Можно такое увидеть? Можно. Но никак не могу представить ситуацию, в которой бы эти люди разговаривали о том, как доставить языком удовольствие даме, ну никак! Причем я бы ничуть не удивился, если бы они оказались чемпионами-тяжеловесами по куниллингу.

Итак, куниллинг. Для недавно сошедших с локомотива поясняю: куниллинг, куниллингус, лэйк — то же самое, что минет, только наоборот. Занятие полезное и благоприятно влияющее на эмоциональное и физическое состояние отдыхающих.

Чудна и разнообразна природа, ну придумала она много тысяч лет назад прототип стыковки «Союза» и «Апполона», так нет же, нам охота и «Бураном» и «Энергией», и прочими «Байконурами» назапускать вокруг да около всяких пищащих спутников. Не спится нам под луной, кувыркаться охота. Так давайте кувыркаться со знанием и пониманием этого процесса.

Если любишь женщину, то любишь не губы — губами, руки — руками, животик —прессом и прочими соответствиями, а можно, например, руки — губами, спину — ушами… Чередуйте, господа, чередуйте, комбинаторику изучали?

Что необходимо для обычного лэйка? Как минимум одна женщина и одна комната. Для необычного — побольше свободного времени и поменьше хрупких предметов в пределах досягаемости. Начнем с самого простого — с понимания. В чем, собственно говоря, дело? Вы считаете, что это занятие недостойно мужчины? Это еще почему? Распространено, кстати, мнение — вот я такой супер-мачо и буду еще тут… ну это… как это… в общем, давай лучше уж ты мне… Встречаются еще среди нас такие реликтовые личности, которые «этими же губами детей целуют», но мужчина должен оставаться мужчиной до последнего пальца и до последнего движения языком. Да и среди дам попадаются такие, которые либо не дают мужчине попробовать себя на вкус, либо говорят, что им это не нравится, не доставляет такого уж удовольствия.

А почему? Да потому, что первый опыт был неудачный, или немногочисленные эксперименты не дали результата, или сплошь и рядом попадались задумчивые антропологи, которым очки мешали. Все! Конкретно! Только так и никак иначе! И не надо про эрогенные зоны, нечувствительность, отсутствие клиторального оргазма и все такое прочее. Самолет должен летать, машина должна ездить! Не ездит? Уберите Чебурашку с руля! Дайте мне самую большую ручку в мире, и я подпишусь под этими словами! Эрогенные зоны придуманы, чтобы их стимулировать. Спят? Разбудить! Скрыты? Проявить! Нету? Будут!!!

«Ты делаешь самый лучший лэйк в мире!» — слышали такие слова? Тогда не отвлекаемся. Язык, губы, зубы, в конце концов, — удивительный набор компонентов, приводящих даму в состояние невесомости, так полетели!

Хотя стоп. Затронем вопросы гигиены — зубы все почистили? Ногти подстрижены? Без траурных каемок? А вы чего хотели — покурили, слезли с коня и за дело? Целоваться в губы можно так, как позволяет дама, делать лэйк можно только так, как позволяет совесть, а руками еще и помогать приходится, так что думаем той головой, из которой наш язык и произрастает.

С женщиной-то там все понятно, этот ее прелестный бутон розы создан дарить наслаждение и очаровательных крепышей-младенцев, он курицу не жует, знаете ли, в отличие от вас. Да и дружим мы только с качественными отечественными любимыми женщинами, так давайте дружить дальше. Вернее, давайте начнем уже.

Устраиваемся поудобнее — дама на спине, вы на животе. Кстати, при всем желании компактной композицию назвать трудно. Не к чести производителей полутораспальных кроватей будет сказано, но при таком раскладе разгоряченных тел, как правило, мужские ноги оказываются в наименее выгодной позиции. Да-да, уважаемые дамы, вы когда-нибудь задумывались, разметавшись по полигону страсти, где находятся ноги мужчины? Где-где — голыми коленками на ковре, конечно, а ковер, кстати, неимоверно при этом колется! И ладно еще, если так, а если томно постанывающую даму под вашим благородным напором развернуло, и она свешивается с кровати, воображая себя плененной амазонкой во власти разъяренного Конана? Тогда ноги приходится задирать на стену или демонстрировать чудеса растяжки, выискивая пятками лазейки под подушками. На полу просторнее, конечно, но жестковато, да и кровати на самом деле бывают разные.

Но это не главное. Главное — найти точку опоры, ухватиться, удержаться, потому что страсть приобретает порою разнообразные формы, и выпасть из ритма бывает легко. Держитесь, например, за бедра. Кстати, о бедрах. В пиковые моменты они могут сжаться так, что мало не покажется. Конечно, любимая, я знаю, что тебе хорошо. Что ты говоришь? Подожди, сейчас слух вернется…

Сжимают так, что оказывается перекрыт доступ воздуха и глаза вылазят из орбит? Так это же замечательно! Это означает, что не зря стараемся. Досаднее услышать: «Дорогой, если тебе интересно, то я уже все…» — тогда остается только поразмыслить над собой и проделать работу над ошибками.

Никогда еще не были лишними вопросы: «Так?», «Здесь?», «Сюда?» Не всегда можно полагаться только на реакцию. Одно и то же «О!» может означать и «Ай, милый, так не надо», и «Ай, милый, надо именно так». Если вам что-то непонятно, спросите, черт возьми! Для того, чтобы научить даму говорить «О, да! Да! О, да, вот так! Еще!», нужно не забывать про свое когда-то произнесенное «Т-с-с! Тихо-тихо-тихо! Не-не-не, не так! Зубы-зубы-зубы!!! Подожди… подожди… сейчас… А! Стой-стой-стой!» Хочешь кончить — скажи, как тебе надо; хочешь, чтобы дама кончила, — спроси, как ей надо.

Покоряйте свою женщину, овладевайте не только ее телом, но и душой. Чем больше вы сможете ей отдать, тем больше вам вернется взамен. И не только в виде расцарапанных плеч. Женщина до лэйка и после него — совсем не одна и та же. У нее другие глаза, другой взгляд. И ее поцелуй имеет уже другой смысл…

Кстати, длина среднестатистических мужских рук рассчитана как раз на то, чтобы во время лэйка дотягиваться до сосков (разумеется, не своих)…
Но что же мы все вокруг да около, давайте уже начнем.
Начали? Так продолжайте… продолжайте!

«Каста», №6, декабрь, 2003

Мы все делаем это. Абсолютно все. Мы ждем, с нетерпением ждем, когда же с экрана телевизора или из радиоприемника прольется на наши благодатные умы какая-нибудь шокирующая откровенность, или пошлость, или скабрезность, или хотя бы слово матерное, для русского слуха приятное.

Не надо себе льстить, говоря, что мы не такие. Такие мы, именно такие. Разумеется, речь идет не о передачах про сусликов или турнепс. Новости, сводки с места событий, реальные репортажи — вот что нам интересно. Прямой эфир — у-ух! А вдруг что-нибудь эдакое скажут (прямой эфир же — не вырезать)! Радостно оцениваем количество «пиков» и по обрывкам оставшихся звуков и контексту общей ругани пытаемся определить, какое именно слово было «запикано».

Мы с удовольствием узнаем, что, у кого и где не в порядке. Популярная певица разошлась с мужем? Так... из-за чего? Не сошлись характерами? Фу! Он ушел к другой? Так... теплее. Он ушел к другому? О! Ну-ка, ну-ка? Это ее бывший муж? Да! Да! А потом они стали жить втроем? Блеск! Кайф! Красота! Газетный разворот, посвященный этой проблеме, с соответствующими фотографиями. Что, желтых газетенок не читаем? Хорошо — известный политик неудачно сходил в баню, а потом ошибся кроватью; знаменитый спортсмен случайно разбил фотоаппарат (пострадал один репортер) — неужели не слышали? Может, вы гневно переключили на другой канал? Да ладно — есть у людей личная жизнь, так подавайте ее сюда, нам своей не хватает.

Но главное во всем этом — подача. А подача — это всегда личность. Какие имена всплывают в памяти при словах «Намедни» и «Времечко»? А навскидку фамилии ведущих новостей первого и второго каналов вспомнить сможете? Вот то-то и оно. Информации — море, а личностей, как обычно, не хватает. А одиозных еще меньше.

«Шокирующий шутник»

В одна тысяча девятьсот, не помню каком, пятьдесят четвертом году в Нью-Йорке родился некий Говард в семье радиоинженера Стерна. Казалось бы, на этом историю о нем можно было бы и закончить, как и об остальных миллиардах не менее уважаемых жителей нашей планеты. Но нет. Он перевернул с ног на голову стереотипы радиоэфира. Он заставил говорить о себе всю Америку. И не только потому, что назвал в прямом эфире половой член — половым членом. Дело здесь далеко не в этом.

Свой первый опыт работы на радио он приобрел еще будучи студентом Бостонского университета. Вышел в эфир университетской радиостанции с пародийным шоу «Час Короля Болтливого Бублика», в котором была рубрика «Назови этот грех», — позвонивший в студию должен был рассказать о самом страшном своем проступке. Шоу закрыли после первого же выпуска. Позже, получив степень бакалавра по специальности «Массовые коммуникации», Говард работал на полубезымянных радиостанциях в Нью-Йорке, Хартфорде, Детройте. Учился не пускать «петуха» и относиться к жизни как хочется, а не как принято.

А хотелось многого. Однажды ощутив кайф от возможности быть в эфире самим собой, оседлав принцип «не играть, а жить», отказаться уже было просто нельзя. Правда, за это и получить можно. И получал неоднократно, но против рейтинга не попрешь. Поэтому его выгоняли не сразу, а только после того, как он совсем надоедал руководству.

Но все же выгоняли. До тех пор, пока он не был приглашен на солидную Нью-Йоркскую радиостанцию WNBC. Два года самоутверждения — и очередное руководство опять не выдерживает насилия над своими моральными принципами. Его с треском выгоняют, и Стерн переходит на радиостанцию WXRK, которая от этого только выигрывает.

Оно и неудивительно. Такого в Америке еще не было. Откровенность в высказываниях и оценках, подача любой проблемы не с точки зрения общественного мнения, а со своей, сугубо личной точки зрения молодого человека. Что интересно молодому человеку в первую очередь? Секс, разумеется. А каков процент молодого населения в отдельно взятой стране? Вот и считайте.

Стриптиз в прямом эфире, обсуждение гинекологи-ческих проблем собственной жены, игра в прямом эфире в «Семь слов, запрещенных на радио». Сказать тупому человеку, что он тупой, посмеяться над ханжеством и лицемерием.

Иметь смелость говорить не стесняясь... Смелость ли? Или наглость? Раскованность или беспардонность? Откровенность или пошлость? Скорее всего, и то и другое.

«Я хочу знать, что этот мерзавец (милашка) скажет в следующую секунду», — так отвечали люди на вопрос, почему они слушают Говарда Стерна, — в зависимости от своей любви (нелюбви) к нему.

Автобиографичный фильм «Части тела» тоже весьма спорен. Кто там знает, например, как у него было с девушками в молодости. Это он сам рассказывает, что даже слепая от него отказалась, хотя юношеские сексуальные неудачи — это вам не палец порезать. Говард Стерн такой, какой есть, и старается разговаривать «как разговаривают парни за барной стойкой».
Реализмус, господа, подкупающий и такой понятный. Высмеивайте его публично, черните его, отмежевывайтесь, но по утрам запирайтесь в ванной и слушайте шоу Говарда Стерна. Слушайте его, как слушает четверть населения Америки.

Если бы Говарда Стерна не было, то он бы всенепременно был — хоть и под другой фамилией. Сейчас он является персоной цитируемой, но нашим диджеям подражать ему сложно. Для того, чтобы дорасти до Стерна, одной смелости и наглости маловато. Надо чувствовать грань между пошлостью и уникальностью. А это дано не каждому.

«Отрицательный обаяшка»

Году, опять же не помню в каком, появилось в нашей стране новое радио — «Радио Модерн». Радио как радио, за одним исключением — ведущие на нем умели говорить. И не просто о следующей песенке, а вообще — говорить. Говорить так, что их хотелось слушать.
«Радио Модерн» давно уже закончило бороздить эфирные волны, но бывшие его диджеи, к счастью, продолжали двигаться дальше. Больше всех поражал Нагиев, наиболее отвечающий принципу уникальности, — первый радиодиджей, который прямо мог сказать звонившему в студию, что тот в чем-то не прав или вообще скотина. Становилось от этого меньше звонков? Нет! Он высказывал свои мысли в какой-то особой манере, в своем стиле. После его речей ничего не оставалось, кроме как тупо сидеть и думать — вот мерзавец, вот завернул так завернул. По сценарию ли это, или на самом деле он такой неординарный человек? Ну не было в развлекательном эфире неординарных людей, да и сейчас их не так много. А Нагиева хотелось слушать.

«В «Золотой серии» на «Радио Модерн» Дмитрий Нагиев — человек и пароход, кумир молодежи», — говорил он. Самомнение, конечно, размером с трансатлантический авиалайнер. Но это обоснованно. Асфальтовый каток тоже обладает массой и живет в потоке, но Нагиева отличает скорость. Скорость и неожиданность мыслей. Отсутствие штампов и неординарность суждений.

Затем миру явился сериал «Осторожно, модерн!», где он с Сергеем Ростом показал, что можно, оказывается, снимать смешные передачи. Это был просто праздник. Все знакомые поголовно стали делиться на тех, кто видел, и тех, кто не видел. Худо-бедно про «Осторожно, модерн!» узнали все и разделились на тех, кому нравится, и тех, кому не нравится.

Культовая передача «Однажды вечером». «Самое популярное шоу среди моей мамы», — говорил он в конце передачи. Это-то как понимать? Это как он ко мне, рядовому зрителю, относится, что вот так вот имеет наглость говорить? Или не наглость? Вот мерзавец! Передачи с его участием возрождали в душе дрожь предвкушения. Сейчас будет Нагиев, и я не знаю, о чем он будет говорить. Да, именно так — я знал, что за передача, но не знал, как все будет в этот раз. Все остальные программы более-менее предсказуемы. Разве что игры КВН... Но там несколько иной вид энергии. В Нагиева погружаешься с головой, и обычных тридцати минут всегда не хватает.

Как же так? Что такого в этом негодяе, в этом дьяволе то с коварным оскалом, то с придурковатой улыбкой. Да любая роль у него — маленькая жизнь, и одним талантом тут все равно не обошлось.

Нагиев окончил Санкт-Петербургский театральный институт. В детстве сверстники дразнили его: «Жирная бочка родила сыночка!». После восьмого класса сбросил двенадцать килограммов, объясняя это регулярными занятиями онанизмом (объясняя, разумеется, сейчас, а не тогда). В цепкие сети порока попал гораздо позднее своих сверстников. Рост метр семьдесят семь. Ничего эта история не напоминает?

Он вполне отдает себе отчет в своей популярности, он всегда стремился к ней и теперь наслаждается ею. Он с содроганием вспоминает о периоде своей беспросветной бедности. В одном из «Вечеров» Дмитрий сказал, что с детства мечтал о том, чтобы его мама повидала мир и съездила куда-нибудь за границу, и он смог ей это обеспечить. И в этом тоже его уникальность.

«Для Голливуда я просто находка. За роль в «Титанике» Ди Каприо получил три миллиона долларов. Я бы обошелся Кэмерону вдвое дешевле, причем мне все равно, кого играть — героя или героиню. В моих ближайших планах — сняться у Стивена Спилберга. Есть ли это в планах у Спилберга, я не знаю...» Каков, а? А может, так и надо? Есть личности, которые умеют говорить. Есть интересные внешности, и есть мысли, которые рождаются в головах. У Нагиева все это гармонично переплетено, так, черт возьми, где же этот нерасторопный Спилберг?!!

Когда рождался проект «Алчность», Нагиеву позвонили и пригласили пройти формальные пробы, так как уже было решено, что кроме него никто не должен вести эту передачу. Но выяснилось, что лететь он должен за свой счет. Нагиев отказался: мол, если бы он летел к женщине, то, конечно, вопросов бы не было. Много позже один из продюсеров сказал ему: «Дима, сейчас мы не то что билет, мы бы чартер оплатили тебе». А может оно и к лучшему. Сейчас есть «Окна» — тоже весьма спорная программа, как и вопрос, каких зрителей у нее больше — одобряющих или осуждающих. Хотя, например, в ситуации со спектаклями у него все гладко — и «Кыся» и «Эротикон» проходят с неизменными аншлагами.
Одно ясно наверняка: Нагиев подкупает своим «опасным» обаянием. Он возмутительно интересен зрителям. Причем без поросячьих восторгов в адрес Нагиева, а из-за уважения к какому-то внутреннему достоинству, которое он умело источает во внимательном взгляде, чуть наклонив голову и приспустив темные очки.

Диагноз

В обоих случаях популярность нельзя объяснить ни элитарностью персонажей, ни их общедоступностью. И то и другое есть, но, по всей видимости, каждый находит в них что-то свое. Кому-то нравятся пошлые шутки, а кто-то ценит игру. Кто-то вообще умеет ценить, а для кого-то важна картинка.

Видно одно — они оба заслужили репутацию «неприятных типов», на которую им абсолютно наплевать. Они не актерствуют в реальной жизни, говорят то, что думают, и честны с нами — людьми, потребляющими их продукцию. При наработанной репутации дамских покорителей они все-таки разборчивы в своих контактах. Говард Стерн жене изменил только один раз и то по-пьяни. Правда, через 20 лет совместной жизни все-таки развелся... У Нагиева — жена и сын-подросток, хотя, если верить Дмитрию, он может составить эротическую карту России...
Так как же к ним относиться? Расценивать Стерна и Нагиева можно по-разному. Но, как бы там ни было, оба они великолепные актеры и авторы, никогда не переходящие грань, за которой станут скучны или на кого-то похожи.

«Каста», №5, ноябрь, 2003

— Да, любимая, давай сегодня ляжем пораньше. Конечно, дорогая, я перед сном побреюсь и вымою уши. Да, ненаглядная, я дождусь, пока ты выйдешь из ванной, и не засну. Возвращайся скорее. Мы сегодня вообще не сразу уснем. Я объясню, почему...

Итак, вот и наступило время признаться себе, что любимая женщина стала интересовать вас еще больше, чем прежде. И не будем злоупотреблять словосочетаниями «традиционный» и «нетрадиционный интерес» — у мужчин интерес к женщинам был всегда. Назовем это «способом». Способом достижения цели.

В одной раннекельтской легенде повествуется о мудром пастухе, которого как-то раз спросили: «Почему ты шесть раз в неделю уводишь стадо в горы по одной тропинке, а на седьмой день — по другой? Ведь все равно ты приходишь на те же изобильные склоны наших великолепных гор, и стадо возвращается вполне насытившееся побегами молодой ивы, утолившее жажду из наших бездонных озер». — «Слепцы! — воскликнул мудрец. — Я достигаю цели, но путь мой не пугает своей изученностью и обыденностью. Пройдя единожды по новому пути и убедившись в его безопасности, стадо начнет доверять мне еще больше. Ведь у самого распоследнего агнца в стаде есть своя цель, и я всегда буду с ним на его пути. Я буду его дорогой, а он моей, или наоборот…» — он выкинул допитую чашку сакэ и, поблескивая на солнце золоченым ятаганом, ускакал под покров песчаной бури, или скрылся в зарослях опадающей жимолости — точно не помню, неважно. Итак, поговорим об анальном сексе.

Какая у нас цель? Получение удовольствия, правильно? Неправильно. Не только получение удовольствия, но и доставление удовольствия подруге. Во-о-от, это самое сложное — сделать так, чтобы она согласилась получать удовольствие. Именно согласилась, потому что существуют стереотипы, преодолеть которые порою бывает сложно.

«Я вся такая белая и пушистая, а ты мне что предлагаешь, мужлан первобытный!» — знаете ли, в носу ковыряться нисколько не чище и не безопаснее, а если такая белая и пушистая, то и волноваться нечего — я тоже мылом пользоваться умею.

Дальше: «А обычным способом я тебя уже не удовлетворяю?» — «Да конечно удовлетворяешь, роднуля! Но под таким соусом давай и оральный секс исключим, да? Давай? А какая разница-то? Если секс — то только по учебнику кролиководства — экий бред!» Несколько отдает шантажом, конечно, но что поделать. Пусть подруга думает, что она принимает решение, а не вы ее уговариваете.

И последний бастион: «Мне же будет больно, ведь я никогда... даже не представляла... не предполагала... даже не думала про это...» И ля-ля-ля все в том же духе. Поверьте: и предполагала, и представляла, и думала — не в тундре живет, читать умеет и знает, что из стены по проводам в телевизор передачи запускают, которые переключать можно.

Всегда есть интерес и желание попробовать, правда, у каждой они таятся настолько глубоко, насколько она сама себе не доверяет. А наша задача — как раз и создать обстановку полного доверия и безопасности. То есть, как обычно, ищем уже натянутые струны и технично за них дергаем.

Получили согласие «попробовать» — не надо с радостными криками сразу хвататься за банку с вазелином, до него вообще еще далеко — мы же серьезные путешественники, а не студенты в соседнем подъезде.

Сначала все как обычно: залезли под одеяло и давай друг друга изнурять разрешимыми вопросами. Здесь-то уж опыта должно хватить. Настоятельная рекомендация: пусть подружка достигнет оргазма (назовем это «ответом») раньше — так будет правильнее, и будет пройден очередной рубеж на пути сближения (разумеется, не телесного).

«Ответившая» имеет обыкновение некоторое время поразмыслить над процессом своего выступления, лежа на спине. Именно во время этой паузы и следует начать поворот на новую тропинку. Накройте ее ладонью... Просто положите руку сверху — это поможет ей расслабиться еще больше, почувствовать ваше тепло и защиту. Положили? Куда упирается средний палец? Ай, молодца! Куда надо, туда и упирается, правильно! Естественная смазка тут же рядом, чуть выше. Указательный и безымянный при этом помогают получить более полный доступ.

Теперь можно уже слегка надавить так, чтобы вошла подушечка первой фаланги, а за ней и вся фаланга, но не больше. На самом-то деле, конечно, может войти и больше, и гораздо больше, но только мышца здесь сильнее, чем мы привыкли, поэтому и разговаривать с ней надо нежнее, тактичнее. В общем, не отвлекаемся — едем дальше.

Тут может понадобиться помощь смазки (какой-нибудь неактивный крем вполне подойдет), потому что начинаются движения средним пальцем. Очень медленные, очень! Сначала неглубокие, потом все глубже, но очень постепенно.

Непривычное ощущение проникновения у девушки сменяется на ощущение движения — а это совсем другое. Мы вошли, к нам привыкли, теперь мы двигаемся. Девушка понимает, что это не страшно, не больно, а наоборот, интересно и приятно.

А вы в это время не забываете два слова — «медленно» и «смазка»!

Двигаемся. Ну и сильно не увлекаемся, пусть теперь привыкнет еще и к указательному пальцу. Привыкнет-привыкнет, никуда не денется.

Итак, что мы имеем — указательный и средний палец двигаются вместе, большой палец тоже в месте, только в другом, язык недалеко от них ушел — тоже занят. Пульс девушки неровный, дыхание учащенное. Все идет по плану.

А что по плану-то? Как будто токарный станок настраиваем? Все сугубо индивидуально, у всех все по-разному. Если это действительно в первый раз, и все проделано очень нежно и деликатно, то от этого зависит дальнейшее отношение девушки к анальному сексу. Заметьте, мы к нему полностью так и не подошли. Вы держите девушку — именно держите, всю, полностью. Она отвечает на малейшие движения вашей руки. Все, что вы видели до этого, — несерьезно, но и это еще не конец. Можно, кстати, и не дожидаться, а почувствовать, что он близок и перейти собственно к цели. Потому что сил терпеть уже нет. Пора, знаете ли.
Да и она почти готова, она уже хочет, так вот теперь и хватайте банку с вазелином обеими руками!

Смазки должно быть много. Это потом поступайте как знаете, в следующие разы, а сейчас должно быть все гладко. Держите девушку. Держите обеими руками. За спину, за талию, за все подряд — дайте ей почувствовать, что вы ее не отпустите, что она может расслабиться. Начинайте постепенно входить и говорите, говорите, чтобы она расслабилась. Шепотом, ласково, нежно, настойчиво — говорите и входите, делая остановки. Все-таки это вам не два пальца... средний и указательный.

Вошли и все — стоп! Она должна привыкнуть. Чувствуйте, как она вздрагивает, как учится расслабляться, и у нее это получается. Постепенно начинаем. Женщина все ярче чувствует движение — движение, которое разжигает сжимавшийся внутри нее импульс, который поднимается вверх покалывающими мурашками. Это не «ответ», это нечто другое. Но потерпите немного: будет вам и «ответ». «Ответище» просто.

Ну а сами-то как? Ай, проказник! Оказывается мы тоже «отвечать» умеем, а не невнятно мямлить, как это было раньше. Причем умеем неожиданно сильно и удивительно хорошо. А как вы хотели — это же цель, и опять же, это не два пальца... большой и указательный...
Ваша женщина отдыхает, и вы тоже. Не надо рассказывать ей, как вам было хорошо: как бы мы себя ни любили, а женщины любят себя еще больше. Спросите, как было ей, а лучше вообще обнимите ее и молчите. Уж вы-то знаете, как все это было, вот и ладушки.

«Каста», №5, Нобярь, 2003

Ну наконец-то! Наконец-то я могу сказать своей даме, что мне нравится некая подружка — к примеру, Даша — и не получить из-за этого по голове торшером.

— М-да? — задумчиво протянет она, переведя в зеркале задумчивый взгляд с мелированной прядки на мою лукавую улыбку — Ты хочешь поговорить об этом, милый?

Присядем-ка на диванчик.

— А что? Она молода, свежа, привлекательна. Стройные ножки, высокая грудь, запоминающаяся походка, глазки нет-нет да и мигнут призывными светлячками в полумраке грохочущего лифта. Да и вообще, она так похожа на тебя, а ведь тебя я люблю больше всех на свете... — ну и так далее в том же духе.

Главное — это лесть. Причем чем грубее, тем лучше. Некоторые скептики скажут, что искусная лесть действеннее. Нет! Искусная лесть отдает подготовленностью, и дама, поднаторевшая в изучении ваших повадок, быстро вас раскусит. Спонтанность — вот сила грубой лести. Пусть она думает, что вас переполняют чувства. Что ваша идея вызвана не накопившейся похотью, а большим и сильным желанием доставить радость любимому человеку — то есть ей самой.

— Любимая, я хочу поговорить с тобой о нас, — к этим словам нужно переходить только тогда, когда ваша дама вконец разомлела, и вы уже сидите в обнимку. — Как ты считаешь, Даша обладает хотя бы десятой частью твоей сексуальности?

И вот тут-то в игру вступает нежная мужская сила, призванная страстным поцелуем избежать торшерно-пощечечных расправ. Ну а чего вы хотели? Просто бывает только из-за тонировки за мелькающими коленками подглядывать. Если есть цель — готовься к жертвам.

Кстати, о цели. Понятно, что ту самую Дашу ну очень хочется пригласить, так сказать, разделить с вами радость пребывания в постели. Тем более (не надо стесняться, не надо), что с Дашей-то вы про это уже договорились. И скажем прямо, давно знаете, десятая там у нее часть или не десятая.

Оговоримся сразу: вашу даму вы любите и расставаться не собираетесь. И подруга это знает, и она вас не то чтобы любит, просто приятны вы ей, что поделать, и она, как говорится, не прочь. А вы не прочь их обоих... Вот такая вот доска с гвоздями на пути жизненном. Наша задача — не оступиться и не проколоться.

Главное — держаться линии беседы, чутко «плавая» в интонациях. Вспомните, что и человек Даша хороший, и сколько вечернего чая они с вашей подругой выпили, обсуждая на кухне племя штанисто-галстуковых.

И тут мы приходим к первому большому шагу. А именно: «Ну ладно, любимая, не будем об этом. Давай-ка пройдем в спальню и проверим, не украли ли подушки?» Да-да, закончили тему, зерно посеяно и до поры забыто. А вам тем временем нужно подыскать повод, чтобы собраться втроем. Вы, конечно, ведете себя правильно — то есть иногда ненавязчиво упоминаете о Даше и ее умении распутывать паутины человеческих душ. На чувственность намекаете, в общем.

И вот наконец-то вы втроем. Не надо выпивать сразу всю бутылку, не для того собрались! Легкая закуска, всем тепло, все свои, всем расслабленно-весело. Подружка заранее подготовлена и умело подыгрывает вам. Главное, чтобы ваша дама понимала — как ее тут все любя-я-я-ят!

И вы постепенно, нежно начинаете приставать к своей даме. Да, кстати, про музыку не забудьте, а то веселая трель беседы при поцелуе прервется — не может же подружка разговаривать сама с собой, сглаживая возникшую неловкость. Все очень плавно, без проблем и стеснений. Не отпускайте вашу даму — теперь очередь подружки. Пусть она присоединится к вам, слегка погладит вашу даму — по плечам, по спине, по шее... Главное, чтобы ваша ненаглядная поняла, что ей это нравится, а вы ее попытки сомневаться сдерживайте в заботливых и сильных руках, заглушая возможный протест страстным поцелуем.

Вы, конечно, поймете, когда можно уже исследовать поцелуями место между подбородком и ключицами. Что в этом случае произойдет? Правильно — голова вашей дамы запрокинется и подружка с удовольствием воспользуется такой возможностью, чтобы проверить — правильно ли ваша дама была вами целована или недоцеловали вы ее.

Но нет, отберите свою даму у подружки, которая сразу при этом должна пойти в ванную, а вы, не теряя времени, — в спальню. Или в комнату на диван, да хоть на пол, главное — войти в состояние, близкое к неистовой любви, то есть избавиться от бренных оболочек, но пока не полностью — вы все же не одни. Подружка, слушая за дверью, как пошел процесс, тоже зевать не должна. По-быстрому приведя свою форму одежды в надлежащий вид, она выходит из укрытия и присоединяется к «отдыхающим».

Тут уже фантазия не должна ограничиваться ничем, и подружка может начать сразу с вашей скромной персоны. Пока вы заняты своей дамой, подружка занята вами — вот он, миг, который в ваших силах продлить настолько, насколько сильно и глубоко ваше желание. Именно в такие моменты и становится не важно, которая из них подружка, а которая — любимая женщина. Да и ни к чему это: они ваши женщины, вы их мужчина — не к этому ли мы стремились?

Разумеется не к этому! А к тому, чтобы ваша дама (которая постоянная) сменила свое отношение к подобного рода занятиям. Начала относиться к этому проще. Ведь если есть вещи, которые приятны обоим, — то почему бы их не испытать?

«Каста», №4, сентябрь, 2003